Месть Империи. Братство Астарты

Раз! Раз! Четко и спокойно, как на операции. На его глазах две маленькие дырочки зафонтанировали кровью, а лица стражников в момент посинели. Теряющие силу пальцы еще пытались зажать раны, но Акциний знал: несколько секунд — и все будет кончено. Выпрямившись, он осмотрел пустую дорогу, просчитывая, что нужно сделать. Спрятать трупы в лесу, засыпать кровь пылью. Чем позже хватятся, тем больше шансов выбраться из долины живым!

Глава 21

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию.

Лагерь Великой армии под стенами Ура

Маленький караван цезаря Северии почувствовал приближение лагеря Великой армии еще задолго до того, как показались первые шатры. На обочине стали появляться обглоданные скелеты павшей скотины, замелькали безымянные надгробия, а своры диких собак с их приближением лишь рыча поднимали головы, не бросая добычу. Чуть дальше по тракту шеренгой виднелись кресты с распятыми мародерами, напоминая, что грабить и убивать можно только по высочайшему позволению базилевса.

Проезжая мимо, Иоанн отвернулся, стараясь не смотреть на изорванные птицами трупы, но запах мертвечины лез в нос, и от него спрятаться было невозможно.

— Зачем это? — морщась, он посмотрел на Прокопия. — Что за дикость! Если их приговорил суд, то я могу принять необходимость казни, но зачем такое зверство?

Патрикий загундосил в ответ, зажимая нос платком:

— Это не зверство, это необходимость! Люди склонны забывать плохое. Еще более они склонны думать, что именно с ними такой неприятности не случится.

Эти кресты, несмотря на вопиющую антисанитарию, несут важный психологический посыл. Покойники словно шепчут каждому проезжающему: «С тобой в любой момент может случиться то же самое. Не забывай, кто здесь решает, жить тебе или умереть!»

Губы цезаря растянулись в ироничной ухмылке:

— Не слишком ли много философии для распятых трупов?

Прокопий лишь пожал плечами:

— На этой философии стоят основы государства.

Иоанн понял то, что хотел донести его первый советник, и в душе не согласился, но спорить не стал — не хотелось.

Вообще настроение было паршивое: приближалась ставка, а вместе с ней — и неизбежная встреча с «любимым» дядюшкой. Даже в обычной ситуации встреча с императором — испытание, а сейчас, когда он официально может считать себя государственным изменником, то и подавно.

Пошли первые палатки, землянки, навесы, потянуло запахом человеческих фекалий и лошадиного навоза.