Зеркало для Убийцы

От мерной тряски я тихо заснул и проснулся от зычного голоса Рома. Подвода остановилась, и мы спрыгнули на землю. Справа, на небольшом клочке земли, отвоеванном у болота, примостилась деревушка. Домов двадцать, не больше.

– Скоро стемнеет, – к нам подошел Ром, – остановимся здесь. Надо отдохнуть и набраться сил. Завтра мы должны добраться до Брагира. От него до гор дня три пути, но там будет проще. В предгорье расположено несколько вольных городов, и вся местность вплоть до наших ущелий хорошо заселена.

Я прихлопнул на щеке комара и скривился, увидев, сколько крови этот мерзавец успел из меня выкачать.

Гном это заметил.

– Я тоже не люблю эти проклятые болота, – сказал он мне, – но что поделать? Это самый короткий путь. Хорошо еще, что местные гоблины не нападали!

– Че за гоблины? – поинтересовался Илья.

– Это богом проклятые твари! – объяснил Ром. – Нападают они исключительно шайками, а захваченную добычу и рабов свозят в свою столицу, Гнолл, что стоит посередине болот.

Я подумал, что если этих гоблинов так жрут комары, то они, конечно, существа и злобные, и уродливые.

От укусов.

– Весело тут у вас! – заметил я.

– Да уж, – громко рассмеялся Ром, – скучать не приходится! Пошли устраиваться на ночлег. Местный староста – мой знакомый. И он никогда не отказывался заработать деньжат на проезжающих мимо караванах!

Так оно и оказалось. Друг гнома, пожилой, скрюченный временем инвалид с протезом вместо правой ноги и с холодным взглядом убийцы носил имя Пасек. Он разместил всех по деревенским домам, половина которых оказались пусты.

Ром чуть позже рассказал, что власти Брагира, небольшого, но очень воинственного королевства, выделяли бесплатно землю солдатам-инвалидам. Они и заселили деревушку, нарекли ее Трясина и даже обзавелись семьями. Только вот детей в этом болотном краю я так и не увидел.

Нас с Ильей как почетных гостей поселили в доме старосты, единственном двухэтажном доме в деревне. И за стол мы сели вместе с хозяевами и Ромом. Глядя на стол, я тут же вспомнил картинку из почти забытого советского детства, когда в магазинах не было ничего, а дома столы ломились от угощения.

Тоска деревенской жизни как-то сразу улетучивалась при взгляде на стол, где стоял зажаренный поросенок, к которому прилагалась аппетитно пахнущая картошка в чугунке, сыр, ароматный черный хлеб и три огромных кувшина вина. После того как мы опорожнили два из трех кувшинов, нашего хозяина потянуло поговорить. Удивительно, насколько одинаково войны действуют на людей.