Окаянный груз

Вот уж на кого не подумал бы никогда, так на Жигомонта!

— И зря! Вот не постесняюсь напомнить еще раз — отстали вы у себя в Уховецке от жизни. Ох, отстали!

Польный гетман сокрушенно кивнул.

— Знай же, пан Чеслав, Жигомонт в молодости много стран и народов повидал, разным наукам учился...

— Хм! Наукам! — презрительно бросил гетман.

— Не смейся. Воинская честь воинской честью, а нынче и к наукам почтение все испытывают. Особенно в столице. Особенно. Так вот, о Жигомонте. Говорят, он даже чародейству учился. Но ту промашка вышла.

Без таланта магического, без способностей врожденных учись, не учись — без толку. Жесты лишь жестами остаются, заклинания пустыми словам оборачиваются. Силы в них нет никакой.

— Вот и я про то же самое. Пшик он и пустое место.

— Ой, не говори, пан Чеслав! Не говори! Жигомонт не пустое место. Да, нам он врагом оказаться может, не хуже северян или кочевников. Но он не пустое место. Даже наоборот. А недооценивать противника... Сам знаешь, не юнец.

— Знаю, — гетман крякнул, расправил усы.

— А коли знаешь, должен быть наготове. Хотим видеть князя Януша на престоле — нужно бороться.

— Как же бороться? Сейм есть Сейм. Как Посольская Изба приговорит, так и будет.

— Эх, пан Чеслав, пан Чеслав! Сейм то приговорит, к чему его склонят. Уговорами ли, подкупами ли... У кого-то на самолюбии сыграют, а кого-то и припугнут.

— А как же нам быть?

— Да так и отвечать. Врага его оружием бить надо. Они нашу шляхту пугать вознамерятся, а мы их голоса перекупим. Они нашим деньги посулят, а мы им нож к горлу приставим.

А, пан Чеслав, верно мыслю?

— Нехорошо это, — покачал головой польный гетман. — Не по чести. Словно приказчики в лавке... Я больше на саблю полагаться привык.

— До сабель, — нахмурился Зджислав, — я надеюсь, дело не дойдет. И Господа нашего молю о том ежевечерне. Хотя, кто знает? Зарекаться не берусь.

— Да неужто так все плохо в королевстве нашем?

— Плохо то, что кое-кто его своим считает, а не нашим. И этот кто-то наши головы на зубцах стенных видеть не отказался бы.

Если проминдальничаем, в самый раз там и очутимся.

— Да за что же?!

— А за компанию! Чего не было, припомнят, а что взаправду было, так раздуют — сам себе последней сволочью покажешься. Подскарбий Зджислав, скажут, у казны ручонки-то погрел, загребущие, а польный гетман Чеслав, князь Купищанский, девок портил по застянкам.

— Прямо уж и портил, — возмутился гетман, потом вздохнул. — Ну, может, и была парочка... Другая...

— А может, и дюжина, другая...