Окаянный груз

— Как пальцы держишь, чудо в перьях! Не лопата, чай! Большой палец не загибай, а вдоль спинки тяни! Да легче, легче, нежнее с сабелькой-то! Ты с ней нежно, а она тебе жизнь сохранит.

Поставщик сена поправился, взял саблю свободнее, крутанул пару раз кистью, разминаясь.

— О! Молодцом, дрын мне в коленку! — одобрил Хватан. — Может толк и выйдет.

Ободренный похвалой Миролад принялся за мулине, промазал мимо мишени и едва не упал, зацепившись ногой об ногу.

— Тьфу ты ну ты! — махнул рукой порубежник.

— Верно сказал — толк выйдет, а бестолочь на всю жизнь останется! Брось саблю, гад! Тебе с хворостиной еще упрашняться...

Миролад обиженно вздохнул и передал саблю следующему ученику, одноглазому, чубатому малому по кличке Глазик. Прозвище приклеилось потому, что сухой, узкоплечий мужичок, выглядевший гораздо старше своих двадцати семи лет, был одноглазым. О прошлом он вспоминать не любил, но дотошные болтуны все-таки вытянули, еще в буцегарне, что Глазик промышлял кражей коней и крупной скотины, такой как коровы и волы.

Как-то в молодости, на заре воровской школы, его вместе с наставником поймали кмети. Били страшно, всем селом. Наставника ухайдакали насмерть. Даром, что тот отличался силищей не хуже деревенского бугая. Затоптали. Изломали все ребра, а те остряками попротыкивали легкие. С такими ранами не живут. А вот Глазик, легкий и жилистый, выжил. Окривел, долго отлеживался, но ведь выжил! А уцелевший глаз с той поры холил и лелеял. Иначе как ласковым «глазик мой» не называл. За это и кличку получил.

У конокрада фехтовать получалось не в пример лучше, чем у медикуса и торговца. Хотя он бурчал, кривился, пытался доказать строгим учителям и всему миру, что ему это умение никогда в жизни не пригодится. И вообще — жил столько лет без сабли, глядишь, еще столько же проживу.

— Давай, Глазик! — подзадорил его Хватан. — Покажи недотепам!

Конокрад легко провел несколько ударов точно по разметке мишени. Хмыкнул недовольно.

Повторил.

— Видите, дурни, как надо? — сверкнул зубами из-под пышных усов порубежник. — Учитесь. Хоть бы с палками упражнялись, что ли...

Ендрек с Мироладом, не сговариваясь, вздохнули. Каждый молча взял в правую руку обструганную палку. Учиться так учиться. Тем паче, что вопреки изначальному недовольству, студиозусу-медику начинало нравиться управляться с холодной отточенной сталью. Нет, не убивать! Упаси Господи от отнятия человеческой жизни.