Окаянный груз

Но чувство единения с оружием, виденным прежде разве что в чужих руках да на картинках, доставляло удовольствие.

Слегка косой мужичонка по прозвищу Пиндюр из вольных кметей-землепашцев, задержанный за потасовку со стражниками на мосту — отказался платить подать за переезд, сплюнул на утоптанную землю, пожал плечами. Буркнул себе под нос:

— Иль мине заняться нечем боле? Сдалась мине та штрыкалка...

— Чего?

Кметь вздрогнул, до сих пор не привыкнув, что Хватан, сказывалась привычка разведчика, слышит все. Ну, или почти все.

— Да я... Это... Ничо...

— Я тебе дам «ничо». В сей момент пойдешь коней чистить!

Пиндюр еще больше скосил глаза и забухтел под нос почти неразличимо. Лоснящийся, обгоревший на раннем летнем солнце нос недовольно морщился. Видно, ругался почем зря. Чистить лошадей он не любил еще больше, чем упражняться с саблей. Среди поселян вообще не в чести была привычка счищать пот и грязь с рабочих коней. На то и пословицы имелись во множестве. «Грязь — не сало, повисела и отстала». «То ж не грязь, а навоз.

Высохнет — сам отвалится». «Больше вершка все едино не нарастет». «Грязь в холода согревает». Потому и воняли селянские лошадки немилосердно. Застарелым потом, прелым навозом и засохшей мочой. А здесь — ишь ты, подишь ты — заставляли коней не только жесткой щеткой из свиной щетины натирать до блеску, чтоб шерстинка к шерстинке, но и даже купать в недалекой речушке. Вот уж неслыханная трата драгоценного времени, пустой перевод сил. Он так и пытался раз заявить... Нет, не Войцеку Меченому — его побаивались, а Граю. Получил сперва по шее, а после приказ — семь вечеров подряд чистить и купать коней всего своего десятка.

— Семь, — сказал Грай, — число угодное Господу.

И попробуй возрази. Раньше, так батоги грозили, а, может быть, и каменоломни. А Войцек вытащил из тюрьмы, кормит, иногда даже пивом угощает. Опять же не в духоте и смраде, а на свежем воздухе целый день.

Пиндюр горестно покивал головой и умолк.

Надо, значит надо. Будем саблей махать. Из арбалета стрелять, коней чистить.

.. да мало ли что еще!

Сегодня, к слову сказать, десяток Хватана упражнялся с оружием, а десяток Грая работал по хозяйству. Обычно так они и сменялись. Работали все. Даже шляхтичи. Да и то, не сильно-то они вельможными оказались, если задержать себя стражникам дали. Да не выкупились из тюрьмы за дюжину с небольшим дней.

Отлынивал только лесник. Тот самый бородач, которого вместе с Ендреком взяли в отряд для ровного числа. Правда и он отлынивал с умом.