Окаянный груз

Подаст она сегодня угол красного платка студиозусу и пойдут они рука об руку в широкие льняные и пшеничные поля, в густые еловые чащобы. Пойдут долгой, плотно утоптанной дорогой и будет шагать, пока не предстанут к престолу Господа...

— Экий ты серьезный, пан Юстын, — хмыкнул Мржек. — Никак боишься?

— Да, я боюсь, — твердо отвечал Далонь. — Но ради великого дела, дела Золотого Пардуса, я смогу задавить свой страх, загнать его глубоко-глубоко...

— Ясно. Можешь не продолжать, — чем-чем, а учтивостью чародей не отличался.

— Все это мне знакомо: Нам нет числа, сломим силы зла. Да, Жигомонт! Треп, да и только.

— Да как ты можешь!? — возмутился терновский князь. — Ведь и тебя, пан Мржек, старая власть не баловала!

— Это тебя она не баловала, пан Юстын. А за мной охотилась. По сей день в Уховецке за голову Мржека Сякеры награду отсыпать обещают — две сотни монет серебром. А только веры, что новая власть лучше будет, у меня нет. Ну нет и все тут! Борюсь я не за Жигомонта, а против Януша. Ненавижу всех князей малолужичанских.

Ясно тебе, пан Юстын?

Далонь не нашелся что ответить. Нет, сперва он собирался. Даже воздуха в грудь набрал. Но потом как-то сник, опустил плечи и понурил голову.

— Вижу, ясно, — подвел черту Мржек. — Скидай жупан, пан Юстын, укладывайся. — Он указал приглашающим жестом на стол с намалеванной гексаграммой.

Князь решительно расстегнул богатый жупан из тонкой шерсти с куньей оторочкой, не скрывая брезгливости сбросил его на руки подоспевшему Безносому.

Оперся ладонью о толстые дубовые доски и вскарабкался на стол.

— Укладывайся, укладывайся, пан Юстын, — продолжал руководить чародей. — Не бойся ничего. Хоть твоя жизнь и в моих руках, но я-то на стороне Золотого Пардуса. Пока что... — Мржек зловеще улыбнулся. — Ложись под этим хлюпиком, как договаривались. Лицо в лицо, руки под руки... Чтоб ни капли крови не пропало.

Услышав про кровь, Ендрек напрягся, попытался вырваться из стягивающих его тело ремней. С таким же успехом можно было пытаться приподнять, подперев плечом, замок.

Только в глазах потемнело, да голова закружилась. И то не понять — от натуги или от страха.

— Готов, пан Юстын? — Мржек занял место в ногах раскинувшегося на столешнице крестом князя. — Тогда начнем, пожалуй. Давай, Грасьян.

Безносый, у которого вдруг обнаружилось красивое и даже изысканное имя, принялся расставлять по углам гексаграммы те самые предметы, чью исправность проверял совсем недавно чародей.