Окаянный груз

Брусок серого, слабо поблескивающего металла; широкая чаша из желтой глины, наполненная водой; круглый сосуд с узким длинным горлышком — работа зейцльбержских стеклодувов; черная, рассыпчатая земля в платке из отбеленного полотна; плошка с земляным маслом, которое после того, как Безносый высек искру, загорелось красным, слегка коптящим пламенем. Последней легла неструганная деревяшка, похожая больше всего на выкопанный в лесу корешок.

Мржек последний раз оглядел приготовления и поднял обе руки вверх, призывая к тишине.

Кумпяк застыл, положив ладонь на цепь, что удерживала раму с распятым Ендреком, а Грасьян занял место в изголовье пана Юстына — прямо напротив Мржека, глаза в глаза. В руках безносый держал широкий, плавно изогнутый нож с глубоким кровостоком и последние слова чародея не оставляли места для сомнений в его предназначении.

Колдун закрыл глаза и запел, не разжимая губ. Голос его напоминал низкое, басовитое гудение шмеля на лугу канюшины. Он то становился громче, то стихал до предела слышимости.

Постепенно в ритме чародейской мелодии заплясал красный огонь в плошке, замерцал металлический брусок (а может просто он отражал подвижные язычки пламени?), пошла рябью вода в чаше.

Ендрек ощутил, как начали покалывать кончики пальцев, словно руку во сне отлежал, а теперь кровь возвращается в самые тоненькие сосуды. Дальше — больше. Покалывание распространилось по предплечьям и достигло локтей. После — ключиц. Волны холодка — не противного, а напротив, даже бодрящего, закружились в животе и под грудиной.

Еще немного и колдовской жар охватил студиозуса целиком.

Что делал Мржек?

Об этом Ендрек мог лишь догадываться.

Скорее всего, он собирал энергию стихий — расставленные по углам гексаграммы предметы видимо играли роль точек концентрации магических сил, — и вливал ее в парня. Насыщал его кровь магией, как рапа насыщается солью, до предела, под завязку, с тем, чтобы выплеснуть их — и кровь, и силу волшебства — на замершего и, похоже, переставшего даже дышать, пана Юстына.

Медикус уже не помышлял о сопротивлении. Его тело само собой вошло в ритм завораживающей мелодии, выпеваемой Мржеком. Пульс стучал в висках церковным перезвоном колоколов...

Или этот шум и звон доносятся снаружи, из-за закрытой двери?

— Грасьян! Давай!!! — резкий окрик Мржека в миг разрушил очарование волшбы.

Безносый замахнулся ножом. Ендрек хотел зажмуриться, но не успел.

С треском, с грохотом вылетела тяжелая дверь. Ударила краем чародея по колену.