Окаянный груз

Он зарычал, как разбуженный среди зимней спячки медведь, и отпрыгнул в угол.

А в свободный дверной проем кубарем вкатился человек. Свет масляных ламп отразился от нашитых на кожаный жак стальных блях. Из-под низко надвинутой на глаза шапки виднелся лишь крючковатый нос и седой чуб. Еще лежа на полу нападающий широко размахнулся тяжелым трехгранным мечом и быть бы колдуну без обеих ног, если бы он оставался на прежнем месте.

— Мрыжек? Сука! — заорал человек с мечом, и Ендрек к своему удивлению узнал голос дядьки Хмыза.

Чародей, если и удивился, то не подал виду. С его ладони сорвался огненный шар размером с кулак и ожег успевшему все же отпрянуть гусару плечо.

— Закончи, Грасьян! — выкрикнул Мржек, сводя пальцы рук перед грудью.

Следом за Хмызом, в высоком прыжке, в комнате очутился сам пан Войцек Шпара.

Взмах острой сабли и Безносый, выронив нож, захрипел, задергался и, зажимая разрубленное почти до позвонков горло, повалился на пана Юстына.

Терновский князь завизжал, словно его обдали кипящим маслом и выгнулся на столе, упираясь в доски затылком и пятками.

Колдун зарычал, сцепив до хруста зубы и Ендрек понял, что сейчас на его спасителей обрушится какое-то ужасное колдовство. И тогда хорошо, если останется в живых один лишь разбушевавшийся чародей.

Видно, о том же подумал и Меченый. Следующий удар он предназначил волшебнику.

Мржеку пришлось уклоняться.

— Купмяк!

С этим криком чародей пригнул голову и отступил еще дальше — в затемненный угол, куда не доставали отблески светильников.

Когда, в какой миг, на помощь Войцеку пришли Хватан и пан Юржик, Ендрек не заметил.

Безоружный верзила заслонился тяжелой лавкой от удара порубежника. Отмахнулся, словно держал в руках легкий кол из плетня, и выбил саблю из рук пана Бутли.

В воздухе стоял смрад паленой кожи, острый запах свежепролитой крови и чад земляного масла.

На столе бился в судорогах Юстын Далонь, а рядом, вцепившись скользкими от крови пальцами в угол стола, испускал последний дух Грасьян.

— Мржек! Убью!!! — из-под мелькающей с неуловимой глазом скоростью сабли пана Войцека летели щепки.

Кумпяк медленно отступал, прикрываясь скамьей.

Пан Юржик нагнулся, поднял саблю и схватил Хмыза за полу куртки:

— Скорее, отцепляй его.

— Пригнись, сотник!!!

Гапей-Тыковка поднес к плечу приклад арбалета.

Меченый упал на одно колено.

Щелкнула тетива и бельт с глухим чпоканьем вошел Кумпяку в глаз.