Век магии и пара. Книга 4. Лейтенант

Я перекусил и отправился в мэрию, чтобы узнать последние новости, но на крыльце мэрии столкнулся с Белозёровым.

– Вот так встреча, – усмехнулся начальник охраны, протягивая мне руку; говорил он вежливо, но чувствовалась в его тоне какая-то холодность или даже неприязнь. – Михаил, кажется, да? Мир тесен. Какими судьбами? Ах да, вы же тут живёте, вы говорили...

– Именно, – пожал я широкую руку Белозёрова. – Живу. И пытаюсь наладить оборону. Но пока меня не было, тут, кажется, кто-то свои порядки навёл? Где мои люди, которых я оставил в мэрии?

– Вернулся заместитель мэра.

Он приказал очистить здание. А твои люди сейчас в гостях у господина... Добронравова, кажется. Помещика здешнего.

У меня аж сердце замерло в груди. Значит, Добронравов жив? Спасся? А может, и Катрин с ним?

– Он здесь? – спросил я, стараясь не показать вида, что взволнован.

– Кажется, да. Мы все вместе прибыли вчера днём. Но должен извиниться: к сожалению, не могу долго разговаривать. Дела не терпят промедления. До встречи, Михаил, – с этими словами он пошёл в свой кабриолет.

Его ждали несколько человек возле машин. А я, не чуя под собой ног, быстро зашагал домой, и уже через полчаса подъехал на грузовике к крыльцу особняка Добронравова.

Тут было людно. Несколько мужчин занимались тем, что выносили из дома мусор, коего там хватало: разбитые стёкла, сломанные рамы, куски штукатурки и кирпича – всё это обильно устилало пол, особенно на первом этаже, где шли самые ожесточённые бои.

Кузьма, Максим и Ахмед тоже трудились тут.

Увидев меня, они начали приставать с вопросами, но я сказал, что всё расскажу потом и поинтересовался, где Добронравов. Парни ответили, что на втором этаже. Я поднялся. Отставной полковник сидел за столом в кабинете и беседовал с молодым мужчиной в сером сюртуке – неким господином Виноградовым. Этого я видел лишь однажды, когда мы только прилетели в Саус-Энфилд. Он нас встретил и довёз на машине до фазенды.

Добронравов был высоким пожилым господином со строгим лицом, жёсткой складной рта и маленькими тусклыми глазами.

Его волосы белели сединой, кожа побурела от загара, а плечи сгорбили года.

Виноградов же наоборот был ещё довольно молод – лет тридцать, не больше. Один из тех людей, которые, как говорится, не имеют особых примет, и чья внешность с трудом запоминается даже с третьей встречи. Одевался он аккуратно, брился гладко, носил короткий серый сюртук и соломенную шляпу, что лежала сейчас на столе.