Война ангелов. Великая пустота

Гильдия боевых магов, общий сбор сегодня в клубе, в семь часов, возражений нет?

Возражающих не нашлось.

– Заседание Совета Долины номер три миллиона сто пятьдесят два объявляю закрытым! Благодарю всех за работу, досточтимые маги!

Клара ушла не оглядываясь, хотя видела ждущие взгляды, которые кидал на неё Дик. Но он, как видно, не решился подходить при Архимаге, а Клара сейчас была не в силах выяснять отношения – даже рабочие.

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

…В крохотной келье – ночной сумрак, разгоняемый только светом оплывшей сальной свечи.

В узком окне тонкий серп месяца и две яркие звезды – часть Венца Спасителя, созвездия, что восходит над монастырём Сил Святых через час после заката. На каменной пористой стене – потемневшая от времени деревянная Стрела, перечёркнутая Стрела Спасителя, вечно устремлённая вверх. И двое: один коленопреклонён, смиренен, другой положил руку ему на опущенную голову, и от ладони исходит призрачное белое сияние.

– Усерден ли был ты в посте и молитве сегодня, сын мой? Укреплял ли дух свой в вере? Взывал ли к Спасителю?

На обязательный, неизменный вопрос следует такой же неизменный ответ:

– Я был усерден, отец мой, и Спаситель удостоил меня частицы святости Его.

– Да узрим.

Коленопреклонённый так и не поднял головы, но келья озарилась ярким белым светом – светилась висящая на стене Стрела; глазам явилось каменное же ложе, высеченное в скале, совершенно пустое, колченогий стол с несколькими потрёпанными листками на нём, исписанными молитвами, и пустой оловянной чашкой.

И всё. Люди не шевельнулись, хотя Стрела сияла ярче и ярче, резкие тени упали на каменный пол.

Сложенные на груди руки склонённого монаха тоже засветились, от пальцев протянулись узкие лучи, похожие на призрачные клинки. Блики за спиной его взметнулись, словно расправленные крылья. Стол мелко затрясся, листки с шелестом разлетелись по полу, чашка запрыгала по столешнице, закрутилась, словно от удара.

С потолка посыпалась каменная пыль.

Сила полнила келью – яростная, обжигающая, неодолимая.

– Я… я верю, отче! Я могу!..

Монах поднял наконец голову – глаза его тоже бледно сияли. Свет заливал келью, сила толкалась в стены, но тени становились всё резче и чернее. Тень смиренного монаха казалась сейчас куда больше него самого.