Война ангелов. Великая пустота

Или он пробьёт тропу – или навсегда останется здесь.

Только где взять потребную мощь?

Разве что… ловец обернулся. Пленённая богиня смирно лежала на тропе, кокон призрачно серебрился, охваченный ожерельем из тёмных кристаллов ловушки. У неё-то силушки хоть отбавляй, даром что столько веков просидела на болоте. Только как достать-то её? Не выпускать же… Хотя, конечно, Эварха готов был и на это, лишь бы добраться до лекаря. Богинь он ещё наловит, если надо, а вот жизнь одна.

Не поднимаясь – при каждом движении в ране оживала противная шевелящаяся боль, – ловец подполз к кокону, осторожно ощупал тёмные кристаллы.

Ага… все артефакты на ощупь холодные, будто мёртвые, и лишь один тёплый – тот самый, фокус в котором так неудачно сместился во время охоты. Тогда это Эварху едва не угробило, а теперь пригодится. Сложная система заклятий – каковой на самом деле и был кристалл – нарушилась, и через артефакт явственно истекала сила. Сила Древней. То, что надо!

Главное, верно всё рассчитать.

Тут как в поединке – один удар, другого не будет. Или спасёшься, или погибнешь, – а в случае освобождения Древней очень, очень болезненно. Несмотря на слабость и туман в голове, ловец почувствовал знакомый азарт и ухмыльнулся. Да, так же было, когда он охотился в пустыне на ифритов для одного владыки, расплатившегося потом весьма щедро красным золотом – ифрит однажды подстерёг Эварху в стороне от лагеря и загнал на вершину жёлтой скалы, торчавшей из песка, сам улёгшись у её подножия. У ловца не было при себе ни воды, ни еды, ни снаряжения – только нож и единственный амулет, завалявшийся в поясной сумке, у ифрита же было всё время мира. Да, очень обидно было погибать, видя невдалеке собственный лагерь со всеми припасами, перед которым маячила рыхло-песчаная туша чудовища. Эварха просидел на скале до заката, медленно зажариваясь под яростным солнцем и переделывая амулет в сеть-ловушку. И, едва солнце скрылось за барханами, швырнул в ифрита нож, предварительно полоснув себя по запястью и измазав лезвие в собственной крови. Ифрит, почуяв добычу, отвлёкся – тут-то ловец и накрыл его сетью, спутал, а уже в лагере засунул в амулет-темницу в виде узкогорлого кувшина. Продал-то потом весьма выгодно, а тогда – тогда тоже знал, что попытка будет только одна, и если он промахнётся – придётся медленно умирать на скале от жажды и зноя.