Война ангелов. Великая пустота

Любой из прежних заказчиков просто скрутил бы незадачливого ловца, чья кровь вдруг оказалась нужна позарез, и пользовался бы себе в пути совершенно бесплатно. А потом, скорее всего, ещё и придушил, изрядно сэкономив на гонораре. К такому развитию событий Эварха был готов всегда, а вот щедрое предложение отца Бенедикта казалось сыром в мышеловке.

– Не тревожься, добрый ловец, – рассмеялся священник. – Понимаю твою недоверчивость, но мы – не преступники, мы – слуги Спасителевы, живущие по заветам Его.

«Заветы заветами, а всё равно больше всего на свете люди золотишко любят», – подумал ловец. Исключений из этого правила он не знал – хотя, как говаривал когда-то Мелге, день придёт, и метла запоёт.

Поэтому он ещё некоторое время раздумывал, прежде чем всё-таки согласиться.

* * *

– Явился, не запылился? – Пустошник, как обычно, был сама любезность. Ловец оторвал его от важного дела – сидя за огромным обшарпанным столом, заваленным деревяшками, проволочками, кусочками янтаря, ракушками, связками трав, косточками и демон знает чем ещё, старик мастерил амулеты.

Вместо ответа ловец кинул перед ним на стол увесистый холщовый мешочек. Очень увесистый. Что-то глухо, но призывно брякнуло.

– То, что ты хотел, сударь Пустошник.

Старик вытер руки о замасленную тряпку, развязал мешочек и тщательно пересчитал толстенькие золотые монеты.

– Ты погляди-ка, всё честно, – напоказ удивился он. – Что же, мальчик, мы в расчёте.

– И зачем тебе столько золота? – не выдержал Эварха. Если б отец Бенедикт не предложил удвоить и без того немаленький гонорар, ловец бы сейчас едва сдерживал ярость, а так – было просто обидно. – Правда, зачем? Ты старый, больной, детей у тебя нет. Кому достанется всё твоё богатство, а?

Пустошник развернулся так, что все шарниры протестующе заскрипели.

– А это дело уже не твоё, поганец! Небось задумал меня обчистить, так? Думаешь, я стар, слаб, отпор не смогу дать?.. Ну-ну, попробуй!

– Да я только спросил…

– Про что спросил – то не для твоего ума! Усёк, приятель?..

– Да усёк, усёк, зачем так переживать?

– Тогда слушай, стервец. Не ради тебя, дурака, – ради Мелге, который на тебя полжизни положил.