Всего лишь я

Арчи и Гезиль видели — это не так.

У ворот собралась толпа. Люди с котомками, баулами, на лошадях, впряженных в телеги, с упрямыми осликами, что чудом оставались на ногах, если принять во внимания тюки, которыми их навьючили. Гомон, крик и ругань. И над всем этим незримо, но ощутимо витал страх.

Стражники метались от одной шумной кучки горожан к другой. Где-то хищно свистнула плеть, и после влажного шлепка о чью-то спину раздался болезненный вопль.

— Я же говорил, — указав на происходящее, сказал Арчи.

— Все эти люди…

— Оборотни? —Гезиль с интересом рассматривала снующих детей, которые хоть и выглядели испуганно, но находили в себе силы найти более интересное занятие и развлечение, чем орущие на стражу взрослые. — Не думала, что их так много. Там, где я родилась и выросла, их почти нет. А тут я никогда не придавала их существованию хоть какой-то важности. На первый взгляд и не отличить от простых людей.

— Представь себе.

Арчи решительно двинулся сквозь толпу, плечом продавливая себе дорогу.

Несколько раз пришлось приложиться кулаком по шее особенно строптивым и неуступчивым, прежде чем продолжить движение, но он справился. И вот уже один из стражников, смешно вращая испуганными глазами, отчитывался о происходящем самому начальнику тайной службы.

Выслушав сбивчивый рассказ, Арчи вскочил на ближайшую телегу, и громко, перекрикивая толпу, крикнул:

—Молчать!

Как ни странно, одного слова оказалось достаточно. Люди, что были поблизости, узнали Арчи, и почтительно склонили головы.

Все оборотни Набакиса знали, кому они обязаны своей тихой и размеренной жизнью. Арчи закрыл глаза на их пребывание в городе, и облав не устраивал. А жизнь в Набакисе разительно отличалась от жизни на родине оборотней — Вертепе. Там не поторгуешь, и ремесло мало кого интересует. Все больше война и грабеж. Так что ничего унизительного в своем почитании начальника тайной службы оборотни не видели.

Тех, кто продолжал возмущенно переругиваться, урезонивали свои же, одергивая за рукава и кивком указывая на телегу.

Минута, и у ворот уже тишина.

— Что случилось? — Арчи уставился на стражника и стоящего рядом с ним оборотня, по виду которого можно было предположить, что тот является если не старейшиной общины, то уж и не последним ее представителем.

— О, величайший из…

— Я не величайший, — одернул Арчи.

— Затор, — поспешил заполнить неловкую паузу стражник. — До этих еще многие из города вышли, а теперь назад возвращаются.