Остров

В предместьях загорелись уличные фонари, да не тусклые огоньки, как в Сиртоне, а яркие лампы, лишь слегка уступающие светилу. Столица не экономила на украшении. А затем дилижанс въехал в ворота таможни, и сказочное видение скрылось из виду.

Несса упрямо молчала все путешествие, скупо отвечала таможенникам и вновь сомкнула губы, едва формальности были улажены. Инглав начал тревожиться за непоседливую и открытую девушку, но не знал с чего начать. И потому тоже молчал. Из всех троих лишь тер’коэр чувствовал себя прекрасно.

Тарташ даже скинул капюшон, едва зашло светило. Из всей троицы он единственный при первом взгляде ничем не выдавал своего демонического происхождения. Если не видеть желтых глаз и звездчатого зрачка...

Глава 2. Столица

Четыреста шестьдесят девять оборотов назад

Здесь всегда шторм. Низкие тучи цепляются за вершину пика Хламадзи, рвутся в клочья и уносятся дальше, чтобы пролиться слезами ливня над морем. Солнечных дней на Ринсе едва три десятка в году, но и тогда яростное море не утихает, бьется в скалы, пытается разрушить, смыть, уничтожить остров, ставший убежищем магов.

Но маги не уходят. Именно здесь, в пересечении магических токов, где наиболее тонка грань между сферами, обосновалась древнейшая школа магии Реналлона. Хотя, казалось бы, где и учиться магии, как не в бедных ею местах? Но основатель школы магистр Ангарон решил так.

Впрочем, будем честны. Буря, принесшая флагман Казагара на Ринс, была не из тех, что подчиняются простым смертным.

И хотя Ангарон был могучим магом и в числе его талантов было и повелевание погодой, перед буйством этой стихии таланты мага оказались так же были бесполезны, как и искусство и опыт моряков. Единственное, что удалось сделать команде захваченного бурей и течением флагмана, — не дать кораблю перевернуться. Но в какой-то момент среди льющих с неба и бьющих снизу потоков воды вдруг показались скалы, и стихия швырнула израненное творение казагарских корабелов на их клыки.

И вот тут магистр Ангарон сплел, возможно, свое лучшее заклинание. Вызванная им волна приняла огромный корабль на свои плечи, в пядях над ощерившимися зубами скал протащила его и хоть и жестко, но негубительно бросила почти в двух сотнях шагов от кромки прибоя.

С тех пор люди живут на Ринсе. Хотя правильнее сказать — выживают. В первые годы моряки пытались выращивать здесь зерно и какие-никакие плоды, ловили рыбу.