Остров

Но годы забирали их одного за другим, и вот уже давно не выходят бравые старики на расчищенный плац, не упражняются с оружием. Ветер намел целые кучи песка на брусчатку — и никто не убирает его. Люди ушли в глубь скал.

Откуда здесь берутся люди — тоже непонятно. Просто вдруг к общине выходит испуганный новичок, совершенно не понимающий, как он сюда попал, — и магистр представляет его остальным. Как они отсюда исчезают — тоже неясно. Просто в один день в одной из келий не оказывается послушника.

И тогда магистр объявляет, что «он был готов и вернулся в мир совершенствовать навыки». Но как, к чему и почему «он был готов», так и остается непонятным.

Жизнь на Ринсе тяжела. Многие не выдерживают, пытаются уйти. Кто-то строит лодку и уплывает с острова. Это значит, что через пару-тройку дней послушники найдут дырявую посудину и, если повезет, изломанное тело. Тогда на столовой горе возникнет еще один холмик с камнем в изголовье. Но многие просто исчезают, забрав с собой нехитрый скарб.

И тогда через несколько дней магистр представит нового ученика...

На остров не попадают простые люди, лишенные способностей. Так получается, что каждый из новичков имеет искру Дара. Большую или малую. И в меру горения этой искры он осваивает магическую науку, которой щедро делится глава школы и старшие ученики.

Тем тяжелее быть единственным начисто лишенным Дара...

Как он попал на Остров, Торго не помнил, как и все. Впрочем, сейчас, три оборота спустя, он вообще мало что помнил о жизни ТАМ.

Какие-то яркие смазанные картинки, приправленные тревогой и опасностью. А здесь спокойствие, как в склепе. И равномерно-одинаковые дни, наполненные учебой, самопознанием и хозяйственными работами.

Особенно неприятно числиться в любимчиках. Несмотря на то что Торго спустя три оборота все еще не мог зажечь взглядом свечу... Да что зажечь?! Он ее и погасить-то не мог! И все же магистр не прогонял его, не переводил в разряд слуг.

Торго посещал все занятия со сверстниками, коих здесь было больше двух десятков. Зубрил рукописные трактаты, по памяти восстановленные магистром. И спал при свете, потому что темнота приносила шепот... Едва Торго закрывал глаза, как в голову начинал биться настойчивый призвук. Словно кто-то шептал ему сквозь подушку. Слов не было слышно, но шепот не пропадал, он был настойчив.

Когда Торго в первый раз услышал этот звук, он перепугался.