Ветер из Междуморья. Книга 1. Джай

Их мать в детстве в специальной жиже раз скупает – и усе – они для нечисти, что для нас свинячий навоз - подойти противно!

- Правда это? – нахмурился кузнец, обращаясь к Джаю.

Тот ухмыльнулся:

- Чистая правда!..

Вырваться ему удалось лишь после еще одной порции вуривихи. Он направился к выходу под одобряющие слова кузнеца:

- Куница ему в подмышку! Вы только поглядить! Пять чарок в себя влил, а идет прямо, как танцует! Молодец, междуморец! Смарг тебя скрути! Молодец!..

Междуморец-молодец, еще, слава Мастеру Судеб, не скрученный смаргом, направился по окутанной вечерним сумраком деревне к знакомому уже ему дому сапожника.

Улицы опустели. Кое-где лаяли собаки, а кое-где подвывали. Раздавалось блеяние, мычание, ржание и прочие звуки, издаваемые домашним скотом в стойлах. 

Молодежь, которая, как он видел в других поселениях, обычно прогуливается по вечерам улицами деревни, распевая песни, Джаю не встречалась. За весь свой путь он столкнулся лишь с древней бабкой, волочившей пустое ведро.

Поравнявшись с ним, та остановилась и приняла выкрикивать:

- Чего в сумерках один бродишь? Не боишься? Кто такой?

- А ты отчего одна, бабуль? Тоже не боишься?

- Так кому я, старая нужна? А ты молодой есче! Поживи, сынок, поживи – не спеши ложиться с синей смертью-то?

- Что за синяя смерть?.. – заинтересовался Джай, слышавший это выражение уже не первый раз за сегодня.

- Ты чи не знаешь? Откудова ты будешь такой?

- Из Междуморья.

- А… далече… Ну, лучше тебе и не знать… Иди, в дом иди, под крышу… Не шляйся после захода солнца, - и с этими словами бабка поковыляла дальше, а Джай принялся перебирать в уме всех тварей, созданных когда-то Штаймесмаром, размышляя, кто же из них может быть синей смертью.

Или это какой-то неизвестный ему вид?

Асия

1188 год со дня основания Города Семи Огней. Завалонская долина. Деревня Низинка. 

- Чего тебе нужно, междуморец? – хмуро спрашивал сапожник Бирбис, рассматривая не лицо Джая, а его ноги - по-видимому, узнал свои сапоги.

– У нас после захода солнца не принято ходить одному. Да и двери мало кто открывает…

- Но ты открыл.

- Я – пропащий человек, - вздохнул Бирбис, тряхнув посеребренной головой – он поседел рано, раньше, чем обычно снег появляется в волосах других людей. – Да и сапоги, вижу, ты у меня купил, если они тебе не подошли, то это дело безотлагательное. Я не дозволю, чтобы ты распустил молву, будто я делаю непотребные вещи. Проходи.

Джай вошел, озираясь.