Заклинатель четырёх стихий

Просто испугался маненько.

А в деревне уже народ стягивался в кучу. И не только поглазеть, а как положено — с вилами, дрекольем и топорами. Всё же, удалось поселить в аборигенах воинственный дух, не все труса празднуют. Дробыш, увидев такое дело, окончательно совладал с собой и пошёл навстречу односельчанам важным селезнем. Чтобы все увидели, как его новый хозяин привечает. Ну ещё бы, настолько феерического зрелища в Троеполье давно не видали.

— Дробыш, давай-ка, ты потом важничать будешь, — немного вернул его на грешную землю Эдик, — слушай, что мне от тебя нужно.

Пока он ставил старосте задачу, народ и поуспокоился. Признал своих. Толпа, конечно, не рассосалась, но стала гораздо дружелюбней. Но возможность высмеять сбежавших охранников ни один не упустил. Раздались приветственные возгласы — народ здоровался с владетелем Альдеррийским и поселковым головой.

— Понял? — Эдик посмотрел Дробышу в глаза в поисках искры понимания, обнаружил её и хлопнул крестьянина по плечу, — вот и выполняй.

Староста заметно воодушевился и был полон решимости выполнить возложенное на него поручение. Тем более, настолько ответственное. Честно говоря, Дробыш глубоко в детали не вдавался. Главное, то, что владетель набирает людей на службу в замок, ему понятно, осталось поговорить с односельчанами и найти желающих. Он помахал руками, привлекая к себе внимание и увлёк селян на центральную площадь. Все важные для жителей Троеполья дела обсуждались именно там.

А Эдик отправился искать целительницу, не имея ни малейшего понятия, где она обитает. Не поинтересовался в прошлую встречу. Впрочем, не самая большая проблема. Язык до Киева доведёт, как гласит народная мудрость. Эдик решил получить нужную ему информацию у трактирщика. Но и этого не понадобилось. Тётушка Дрина нашлась самостоятельно — шла по улице в направлении своего дома.

— Явился, — не очень приязненно отметила она появление пациента, — иди за мной.

Вот так. Ни тебе приветственных слов, ни светских разговоров.

Они вошли в избу, целительница кивнула на лавку у окна. Эдик скинул на пол камзол, снял нательную рубаху и сел, куда сказали. С тётушкой Дриной лучше не спорить. Она и в этот раз не церемонилась, срезала бинты одним махом и так же, как в прошлый свой визит, без малейшей жалости отодрала повязку. Больно не было. Разве что совсем чуть-чуть. Эдик зря заранее зажмурился и стиснул зубы.