Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— Что это случилось такое? Оно напало так внезапно… у вас кровь на лице, ваша светлость.

Негоциант машинально провел рукой по щеке. Под пальцами ощущался тонкий рубец. Мертвая целительница действовала умело, и он был готов биться об заклад, что в итоге не останется даже шрама.

Джарах поднял факел над головой. Караванщики находились в небольшой пещерке с куполообразным потолком, в самой высокой точке которого зияло рваное отверстие. Забраться обратно не представлялось возможным даже с помощью веревки, которой у них и так не было.

Но мокрую спину джараха холодил ветерок и, обернувшись, он обнаружил черный провал в полтора человеческих роста, ведущий в неизвестность.

Отжав одежду насколько это оказалось возможно, караванщики вошли в туннель и озираясь по сторонам, двинулись по нему в единственно возможном направлении. Радовало то, что каменная кишка вроде как с едва заметным уклоном вела наверх. Передав парню факел, Лаен освободил руки, чтобы оказаться готовым к нападению, если такое вновь случится.

Затем он ответил дозорному на ранее заданный вопрос.

— На нас напало какое-то отродье Шуйтара. Я не успел рассмотреть. Но тварь оказалась довольно… шустра.

— Я едва в обморок не упал, господин, когда она запрыгнула на вашу спину, — признался Ишка. — Морду волосы скрывали, но я успел заметить глаза… они будто вынули из меня душу, — неожиданно признался дозорный. — Последний раз я так пужался, когда матушка представилась.

— Что случилось с твоей семьей? — спросил джарах, и запнулся о какую-то корягу.

Ишка посветил — на россыпи мелких камней лежала дочиста обглоданная берцовая кость. Дозорный между тем ответил.

— Отца я не знал, а матушку бревнами от избы намертво придавило, когда серые монахи чудище гоняли по нашей деревне, — парень задумался и нерешительно поправил сам себя. — Нет, скорее это чудище их гоняло…

— Чудище?.. Гоняло серых?.. — удивленно переспросил джарах, но тут же взмахом руки оборвал разговор.

Ему почудилось, что позади них в том самом гроте что-то потревожило водную гладь.

Караванщики замерли в ожидании, но дальше ничего не случилось. Тогда негоциант велел парню следовать вперед, а сам пошел сбоку, приотстав на один шаг. Чутье подсказывало ему, что так будет правильно. Жар сигила становился ощутимо сильнее.

Крутя головой будто ветер флюгером, Ишка признался.

— Это была самая худшая неделя в моей жизни.