Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Сначала на дальнем хуторе едва бондарь не пришиб…

— За что?

Даже в свете факела оказалось заметно, как молодой дозорный забегал взглядом.

— Э-э-э… сало стащить хотел, — наконец честно повинился тот. Лаен одобряюще кивнул, отдавая должное смелому признанию. Ишка приободрился. — А кусок все равно протухшим оказался, не ведомо мне, зачем они его хранили в сенцах… Я замок привычно ковырнуть хотел, а там паломник в сапогах, пришлось дождаться, когда уйдет. Нехороший он. Монахи потом говорили про меж себя, что черных алхимик нашу деревню порушил, отчего матушка моя и встретилась с Малькой.

За их спинами раздался едва слышный шорох. Лаен выставил перед собой стилет и покрутил им, разогревая кисть и настраиваясь на драку с резвым противником. Тягучие мгновения оплывали со скоростью расплавленного свечного воска, но ничего не происходило. Это начинало сильно раздражать.

— Ишка, давай-ка поднажмем, — приказал джарах, и они пошли быстрее, насколько это могло сочетаться с осторожностью. — Что ты там говорил про алхимика и матушку? Я ничего не понял.

— На том хуторе, где бондарь бесчинствовал, я заприметил странного человека в окулярах и дорожной одежде. У него еще сапоги такие примечательные в мешке заплечном нашлись, с полосами жести на острых носах.

— Сапоги, говоришь, — Лаен неприятно удивился и стиснул зубы от нахлынувших воспоминаний. — И что он?..

— В том то и дело, что ничего. Ушел с хутора только его и видели. А ведь ушел в сторону нашей деревни! — Ишка глянул на негоцианта.

— А ночью такая кутерьма приключилась, что погребальные костры потом неделю унять не могли. Пол деревни разом к Мальке в подол и… матушка моя, — парень всхлипнул носом.

Негоциант сочувственно кивнул и просто случайно заметил во тьме впереди тусклые глаза, в которых отразился бордовый свет факела. Джараха рассматривали ровно ту часть мгновения, пока его рука совершала замах. Глаза исчезли — и метать стилет стало не в кого. Помянув Невзру, Лаен вновь принялся разогревать кисть, не давая ослабнуть нервным искрам, что кололи подушечки пальцев.

По всему выходило, что тварей оказалось несколько.

Лаен подал знак, и они пошли дальше.

— Я среди ночи проснулся от дядькиного пинка. Еще ничего не понял, а Кресс меня в подпол скинул, — сиди говорит, да помалкивай. Я прислушался, а на улице что-то невообразимое происходит!..

Караванщики в замешательстве остановились. Ишка посветил вперед — коридор изгибался и разделялся на два туннеля.