Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— Меня вовсе не это беспокоит, а как бы госпожу Тавию не обидели во всей этой кутерьме.

Лаен лишь покачал головой и от бессилия сжал кулаки. Резиденция эмира была близко, — покатая крыша чуждой молельни уже мелькала сквозь кроны деревьев — и джарах всем сердцем верил, что все еще может обойтись.

Завернув за угол дома, они увидели подожженную баррикаду из нагроможденных друг на друга двухколесных санданирских телег. Огонь облизывал арбы с таким рвением, что подойти ближе и растащить их возможности не было. Сам проход оказался с одной стороны зажат стеной солидной каменной постройки, с другой — высоченным кованым забором, преграждающим путь в заросший кустарником сад.

Дверь дома оказалась выбита — по всей видимости слуги эмира пытались остановить мародеров, но потерпели неудачу. В запустелый сад вела сорванная с петель калитка.

— Делимся на две группы, как и договаривались, — приказал Лаен. — Вортан, попробуйте пройти через дом!

— Слушаюсь, ваша милость, — тут же отозвался Калач и повел часть караванщиков за собой.

ГЛАВА 13

Капитан всегда старался запоминать уроки прошлого, поэтому для начала пошуровал палашом в темной прихожей. Предчувствие не обмануло — острие ткнулось во что-то мягкое. Заорав дурниной, прятавшийся в тенях человек бросился вперед, но тут же напоролся на выставленное солдатом копье.

Шагнув через упавшее тело, Авинсо проник в темную прихожую, но тут вперед выступил преподобный, и багровый свет раскаленной жаровней озарил стены. Вортан с раздражением подумал, что серый мог бы сделать это раньше, но не сделал, потому что совершенно не умеет действовать слаженно, когда от других зависит твоя собственная жизнь и наоборот.

Впрочем, попрекать упрямца не имело смысла — Мэтью никогда никого не слушал, даже самого капитана, с которым имел, можно сказать – приятельские отношения.

Хотя, если уж совсем на чистоту — после той трепки в Кордском Стане, что его светлость устроил монаху, монах заметно присмирел и даже проповеди во славу Единого Отражения проводить перестал, свалив эту обязанность на молодого послушника.

Весельчаки общины молодого Ивара даже «патриархом» за это прозвали, но лишь до того момента, когда стало известно о его происхождении...

Щуря привыкшие к солнцу глаза, капитан осмотрелся, но ничего примечательного не заметил и отдал приказ двигаться дальше. Сразу за передней начиналась просторная зала с колоннами, где расшитые узорами ковры висели не только на стенах, но и лежали на полу вместе с горами подушек.