Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Или ручки свои красным замарать боитесь?! Все за вас императору и князьям зеркальным делать приходится, благодетельствовать вас, защищать…

Вепрь и дальше за неимением другой возможности пытался разить гнилым словом, но будущий джарах вдруг перестал внимать оскорблениям. Лаен внезапно осознал, что перед ним оказался человек крикливый и поверхностный. К тому же за неимением собственных суждений, до сих пор вещающий словами тех, кого привык слушать с самого рождения.

И тогда он взял за уши смердящую словесами голову и притянул ее к своему лицу.

Близко-близко.

— А ты был… когда-нибудь... в трясинах Чести... на западе? — медленно и с расстановкой пауз спросил Лаен, внимательно вглядываясь в бьющиеся красными прожилками глаза, будто стремясь рассмотреть в них хоть что-то настоящее.

На мгновение выпустив из пальцев мясистых хрящ ушной раковины, он со всего размаха отвесил Вепрю пощечину. Голова парня дернулась, но недалеко — пальцы послушника вновь сомкнулись на его ухе.

— Может, ты был в Крысиных Дебрях? — за первой последовала новая пощечина, от которой у имперца брызнули и тут же замерзли на лице слезы.

— Может с отрядом охотников ты углублялся в Мраморную Пустошь? — очередная оплеуха предвосхитила жалобный скулеж.

Вепрь вжимал голову в шею. Он боялся даже моргнуть. Он видел перед собой не спокойные человеческие глаза, а две колючие луны Шуйтара, что взошли в его честь. И он поспешил ответить, пока еще мог чувствовать прикушенный от молодецких ударов язык:

— Нет, не был! Не был! Не был!.

. — Вепрь очень хотел быть услышанным и прекратить экзекуцию. Он был готов выполнить все, о чем его попросит этот загадочный выходец из западных болот. Он и раньше старался не задевать его, обычно находя для себе более податливых жертв. И сейчас он проклинал себя — подвели ярость, гнев и слепая жадность самоутверждения.

— Тогда слушай, — голова Вепря привычно мотнулась в противоположную от мучителя сторону. Правое ухо уже не слышало. Ему приходилось изо всех сил напрягать левое.

Просто он до дрожи в паху боялся пропустить очередной возможный вопрос. — У нас на болотах люди действуют вместе. Сообща. И бароны. И корды, — очередная пощечина будто вбила в голову Вепря прописную истину. — И императорские егеря. И их слуги, — очередная оплеуха оказалась чуть слабее предыдущих, и Вепрь понял, что ему дают шанс.

— Почему?! — завизжал дворянчик. Всему его естеству сейчас казалось, что это главнейший момент его жизни.