Отмеченный сигилом 2. Сибар.

На него смотрело обмороженное лицо Кишки, синие губы которого застыли в победной улыбке. Лаен на это лишь досадливо покачал головой. Ничего. Сегодня подловили его, завтра он сам непременно найдет способ подобраться к горлу товарища.

И все бы для нападающей стороны было хорошо, если бы не одно «но». Самолично писанные десятником Гардом правила гласили: если часовой успевал закричать — с атакующих снималось пять очков за нерадивость…

В этот момент крик о помощи прервал череду его рассуждений.

Напарника Лаена по караулу били смертным боем. Судя по плотной фигуре и рукам-молотам — этим занимался тот самый Вепрь из отряда Кишки. Повалив Степняка в снег, здоровяк беспорядочно наносил удары словно торопливо замешивал тесто.

— Прекрати! Хорош! — одновременно закричали послушники, но Вепрь проигнорировал их призыв. Тогда им пришлось устроить настоящую свалку в свирепствующем буране, чтобы оттащить Вепря от его жертвы.

— Ублюдок! Выкормыш кобылий! Я тебе мечом в горло ударил.

Неожиданно его бесформенные расхлестанные губы на миг разомкнулись:

— Ты не успел… не по правилам…

— А?! Что?! А ну-ка иди сюда, лживый сын кордской блудницы! — имперец-здоровяк дёрнулся вперед, но Лаен и Кишка вцепились в его широкие плечи и не позволили подняться.

Осознав, что безнаказанно продолжить избиение не получиться, раздосадованный Вепрь принялся словесами безжалостно унижать Степняка. Их подхватывал и кружил как снежинки слегка присмиревший буран:

— Смотрите-ка, судари! Какая лживая и неблагодарная свинья перед нами. Хотя, что с нее взять…. Слышишь ты, скотина, да наш император, — пусть продлятся его годы вечно — заботиться о вас немытых, помогает всячески, от кочевников ваши южные деревни защищает! А где ваша благодарность, ублюдки? Где, я спрашиваю?! Судя по твоей смуглой роже — у ваших баб при виде грязных степняков сами ноги раздвигаются! Не защищать вас надо, а давить, как вшей!

Он опять попытался выдернуть из захвата правую руку, но Лаен не позволил.

Вепря это задело. Дворянчик горячился все больше.

— И вы судари, не лучше этого ублюдка! Колодки по вам плачут, коли расправы справедливой чураетесь.