Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Согласно вашему распоряжению, я использую кровь лишь… изредка.

Негоциант остановился и вновь уточнил, будто пытаясь убедить самого себя.

— Вы делаете это лишь ради науки, Тавия? Для изучения Шуйтара? Для защиты моего каравана? Ведь мир меняется, так?..

Она вскочила и оказалась напротив.

— Именно, — подтвердила Тавия, заглянув в карие глаза негоцианта. Смуглая кожа ее шеи налилась едва заметным румянцем, передние зубы прикусили уголок нижней губы. Черноволосая смотрела на негоцианта и с трудом могла совладать с собственной речью.

— Я приготовлю особое зелье… что отпугнет сущность… предназначенную нашему дозорному.

— Это поможет?.. — Лаен попытался расслабить окаменевшие мышцы.

Неожиданно он осознал, как сильно устал. Не телом, но душой. Негоцианту приходилось решать множество насущных проблем, споров и претензий внутри общины. Он стоял в дозорах наравне с соглядатаями Гузло, который замещал Рыбу. Он отбивал нападения шаек и банд мародеров вместе с солдатами Калача. И очень часто подобных стычек старший приказчик находил его и норовил подсунуть бумажку с именами тех, кто уже никогда не получит жалования…

Почувствовала неладное, Тавия нежно провела рукой по ежику его волос.

Она вновь заглянула в его карие глаза — сейчас в них отражались усталость и печаль. Тогда она ответила.

— Возможно. Но чтобы узнать, нужно попробовать. И последнее… ничего не говорите монахам, мой господин.

Лаен согласился с ней.

— Делайте что нужно, госпожа Тавия.

Он уже было хотел уйти, но тут она сказала.

— Мне очень… жарко, господин.

Вы не желаете прогуляться под ночным небом?

Лаен не стал отказываться. Тавия обернула свое тело накидкой, но стала лишь более притягательной. Он взял ее за руку и вывел под бездонный черный купол небес…

…Прохладный ветерок игриво лез под одежду, бросался ароматами степных трав, ловко скользил меж сплетенными пальцами и радовался улыбкам, что то и дело озаряли их лица. Иногда он взмывал высоко-высоко, чтобы разогнать ленивые облака, но всегда возвращался, безошибочно находя два силуэта, что брели в бескрайнем море травы.

Молодая женщина со смехом жаловалась своему спутнику на неловкие руки и что ее любимая камиза после починки внезапно стала жать в талии. Она притворно огорчалась и демонстрировала исколотые иглой пальцы. Она признавалась, что ей иногда снятся удивительные сны. Девушка даже пыталась пересказывать их, звонко смеясь в одних моментах и неловко смущаясь в других. Она грустила что караван однажды уйдет на север.