Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Сразу от входа начиналось личное пространство госпожи — множество больших и не очень сундуков, оббитые бархатом сидения, мягкая кровать на которой вполне могла уместиться супружеская пара, комод со множеством ящичков и как венец — в человеческих рост овальное зеркало, немного мутноватое, но зато с настоящим оловянным покрытием по последнему слову данастской науки. Вторую и меньшую половину кибитки наглухо закрывала узорчатая занавесь.

Госпожа Тавия предстала перед негоциантом лишь в белой хлопковой камизе, впрочем, абсолютно этого не стесняясь.

Они оба знали, что той памятной ночью на подступах к Атрели она позволила себе гораздо более фривольный наряд.

— Рада вас видеть, господин, — Тавия улыбнулась. В ее миндалевидных глазах цвета ночи играли озорные огни. — Хотите чаю? — она подала ему в руки стакан, который держала в руках. — Как прошел ваш сегодняшний день?

— Плохо, Тавия, — негоциант от волнения залпом осушил угощение и осторожно присел на краюшки кровати, показавшейся непривычно мягкой.

Хозяйка кибитки перекинула собранные в хвост волосы себе на грудь и уверенно опустилась рядом с ним. Сорочка слегка задралась, оголив стройные ножки.

Он отвел взгляд.

— Рыба… баронесса сделала свой ход. Теперь наш черед ей ответить. Но… я не знаю как.

— Мы вернулись из города уже под вечер, но знахарка успела сообщить все в подробностях. Лань показала мне ведьмовской сигил, — Тавия в волнении теребила волосы. — Я долго размышляла, но теперь практически уверенна, что смогу помочь.

Лаен не поверил своим ушам.

— Но как?!

На ее смуглом лице вновь заиграла улыбка.

— Все благодаря вам, — санданирская красавица осторожно положила ладонь на его колено. Негоциант остался неподвижен и с надеждой продолжал смотреть в ее глаза. Тогда она проворковала. — Я делаю лишь то, что вы велели, мой негоциант. Я изучаю алхимию…

Лаен неожиданно вскочил и принялся расхаживать из угла в угол. Его лицо отражало смятение.

— Но ведь вы делаете это только для того, чтобы выведать слабые места тварей Шуйтара? Чтобы уберечь жизни караванщиков во время рейдов? Ведь вы не касаетесь тайн черной алхимии?.

.

Она вскинула руки в защитном жесте.

— Я занимаюсь исключительно белой… лишь с незначительными отступлениями. Наукой, разрешенной высшим советом империи. Я… прекрасно помню, что вы, господин, рассказывали о своем прошлом… и о том черном алхимике.

Он против воли сглотнул слюну. Она поспешила добавить.

— Нет нужды беспокоится.