Гений 30 лет Спустя

..

— Стоять, — вдруг окликнул Фан Линь. Полицейский вздрогнул и развернулся:

— Ты как со мной...

— Молчать, — прервал его Фан Линь и достал небольшую кожаную квадратную книжку из кармана рубашки.

— Что это? — растерялся полицейский и прищурил свои глазки.

— Они говорят, я нелегал, так? Ну так давай, проверь,— мужчина помявшись вытянул книжку и вздохнул:

— Мой паспорт...

32. Всегда бери с собой Паспорт

Полицейский сперва опешил — потом он стал мяться. Шу Хунлэй тоже, как только упомянут был паспорт, очень растерянно приоткрыл рот, точно рыба; а затем он вытаращил глаза и побледнел.

Паспорт! Паспорт, чёртов паспорт... Думал себе мужчина. Откуда взялся этот проклятый паспорт, это же, это же что теперь, это же... Хотя...

Хотя это ведь совершенно не проблема, вдруг понял Шу Хунлэй, и глазки его заблестели. Что такого может сказать паспорт? Да ничего, что не было бы правдой, а правда была в том, что этого старика совершенно точно привезли сегодня вместе с остальными нелегалами.

Никакого штампика на разрешение на переезд у него быть не могло, так что тут всё легально... В смысле нелегально. Шу Хунлэй сделал глубокий вдох и вернул себе душевное спокойствие.

«Проверяй, проверяй» — стал причитать он про себя и одобрительно хлопнул полицейского по плечу. Тот охнул и вдруг так недовольно уставился на Шу Хунлэя, что мужчина немедленно свою руку убрал, а потом спрятал обе руки за спину и неуверенно улыбнулся. Полицейский же поправил пояс, прошёлся вперёд и бесцеремонно вырвал из рук Фан Линя его паспорт.

Мужчина небрежно пролистал его до страницы со штампиками и усмехнулся... Потом пролистал назад и завис...

И Шу Хунлэй, ещё секунду назад совершенно успокоенный собственными аргументами, тоже завис; само время вдруг стало тянуться медленно, как улитка. Шу Хунлэй взглянул на часики у себя на руке, потом ещё раз. Он уже собирался окликнуть полицейского, спросить, что там такое, неужто паспорт — краденый, как вдруг заметил, что верхняя губа толстяка немного подрагивает.

И вместе с ней неожиданно затрепетало сердце Шу Хунлэя.

А потом он, к своему полнейшему замешательству и ужасу увидел, как толстяк вздрогнул, закрыл паспорт, взялся за него обеими ручищами и вдруг опустился перед сбежавшим бездомным в нижайшем поклоне, — вместе с толстым белым телом на землю рухнуло, прямо в пятки, и сердце Шу Хунлэя.

И наступила удивительная тишина.