Гений 30 лет Спустя

Он был широкий как шкаф на узкой лесенке и загораживал собою весь проход.

Фан Линь остановился.

— Я... Знакомый звезды, — сказал он.

Охранник посмотрел на него сильно недоверчиво, но всё-таки повернулся и спустился на пляж. Там он о чём-то пошептался с Нин Юэ, которая немедленно взглянула на Фан Линь, подняв холодное, как утреннее море, лицо, и побрёл назад. Тай во время их разговора даже не пошевелилась. Вскоре сторож вернулся.

— Вам нельзя ни при каких обстоятельствах. Она... — мужчина повторил чужие слова:

— «Не хочет вас видеть».

Фан Линь кивнул и немного поморщился.

— А найдётся у вас тогда бумажка? И чем писать? — спросил он вдруг. Мужчина промолчал. А Мая притронулась к своему браслету и достала из него листок очень хорошей бумаги, а потом кисть и чернила, — ручки у неё не нашлось. Фан Линь кое-как наковырял письмо, разложив всё это на ограду набережной, и попросил охранника его передать.

Тот немного помялся, но всё-таки снова стал спускаться по лестнице. Сам же Фан Линь в ожидании упёрся на перила.

Мужчина в чёрном передал письмо Нин Юэ. Девушка его взяла, снова покосилась на Фан Линя и протянула бумажку Тайи. Та очень механическими движениями взяла письмо и не читая сжала в комочек и выбросила в море.

Потом девочка встала со стула, прошлась вперёд и встала в центре каждого объектива.

Начиналась сьёмка.

Фан Линь горько улыбнулся и покачал головой. Вдруг он опёрся на перила и выкрикнул:

— Эй, нам надо поговорить!

Сразу же вся съёмочная группа обратила на него удивлённое внимание.

Кроме Тай. Она даже не шелохнулась.

— Дай хоть рассказать! — снова крикнул мужчина.

Тишина.

— Триста лет, а играем в молчанку, — прошептал Фан Линь, и собирался ещё что-нибудь выкрикнуть, как вдруг прямо у него за спиной закашлял вышибала:

— Слушай, если дальше будешь нарушать порядок... — заговорил мужчина грозным тоном и сжал кулак.

Фан Линь взглянул на этого бугая, примерил силы и прикинул, как легко можно перекинуть его через перила головой в песок.

.. А потом мужчина, продолжая свою фантазию, представил себе, как после этого Нин Юэ его самого превращает в страуса, — что было для не совсем несложно, ибо девушка была примерно на Четвёртой руне, — и сжал зубы.

— Вот и хорошо, сиди смирно, а лучше вообще проваливай, — кивнул вышибала и с довольным видом человека, хорошо выполнившего свою работу, пошёл назад.

Фан Линь вздохнул, опёрся на перила и стал растерянно наблюдать за фотосессией.