Гений 30 лет Спустя

Линь Фан осознал это как-то запоздало, а потом он обнаружил ещё одну интересную штуку: пальцы его собственной руки стали сами собой сжиматься. И вдруг ему захотелось поднять эту руку, захотелось вытянуть её вперёд, перехватить «удар» мальчишки, повалить его на землю, и, может быть, потом ещё зарядить ногой в резиновом сандале, с раздавленной на подошве ещё прошлым летом мушкой, по его злому красному лицу. Линь Фан всё это себе представил и ничего из этого не сделал. Пальцы мужчина сами собой обмякли, а потом ему в солнечное сплетение прилетел удар, точно брошенный камень.

— Пфу, — вырвалось из глотки мужчины. Его отбросило на метр. Он свалился на траву и притих. Дети вскрикнули, а Лян Чао хмыкнул и опустил свою мощную руку. Мая обескураженно выпучила глазки и уставилась, как будто, в никуда. Прозвучал вздох мальчика-луковицы. Он вдруг как будто что-то понял и посмотрел на Маю с некоторым испугом в глазах. Вот, оказывается, думал он, что задумала эта девочка. Она специально натравила злого и тупого Лян Чао на учителя, тот его прибил, и теперь его за это накажут, а то и вовсе выгонят из школы.

Какая хитрость! Какое коварство!

Вскоре замешательство в глазах Май развеялось. На смену ему пришли испуг и паника:

— Мастер! — вскрикнула девочка. — Мастер, с вами всё в порядке? Мастер?! — заволновалась она, так что волосы её чуть дыбом не встали, и бросилась на мужчину. Мая склонилась над ним, в шоке разглядывая вмятину у него на груди.

Луковица же вздохнул от удивления и некоторого уважения — девочка демонстрировала мастерскую актёрскую игру.

— Врача, врача! — закричала Мая, безумно бегая глазками. Дети наконец опомнились и гурьбой рванули в школьное здание. Лян Чао уже тоже понял, что оплошался. Он прыснул и неуверенно отошёл в сторону. Какое-то время он даже немного нервничал: а если он и вправду что-то сломал этому старику? Будут проблемы, его исключат... Но потом юноша успокоил себя и даже приободрился. То, что он вообще ходит в эту школу, было глупой ошибкой. Это было наказание. Вот он пробудит свою родословную, и тогда его заберут с этой планеты помойки.

Меж тем Линь Фан хрипло заныл. Вместе с ударом в него как будто вошла дрожь, которая теперь тянула его к земле и не отпускала. Ощущение было мерзкое, но ещё неприятней была малявка, которая кричала ему что-то на ухо и уже, кажется, собиралась делать ему массаж сердца.

— Пхи... ва... — прохрипел мужчина.

— Мастер? Мастер, что вы говорите? Я вас не слышу?! — кричала Мая сверкая красными глазами.