Гений 30 лет Спустя

— Пхи... Хва... — хрипел Линь Фан, как будто правда умирая. Он с трудом вытянул руку, показывая на заветную баночку возле бамбукового стула.

— А? Ах! Сейчас, сейчас всё принесу, Мастер! — закивала Мая и бросилась бежать. А Линь Фан размяк на сырой земле и уставился на высокое, мутное голубое небо. Пиво, пиво думал он, изнывая от палящего солнца и жары. Вот бы выпить пива...

— Вот, мастер! — снова прозвенел проклятый голосок, но теперь уже не такой мерзкий, и Линь Фан уже было повернулся с надеждой, а потом завис.

.. Он увидел в руках школьницы вместо заветной баночки свой бамбуковый стул:

— Вот, мастер! Садитесь! — сказала Мая и с дрожащейй улыбкой на устах и поставила стул на землю, — Или вам помочь? Сейчас! — и девочка с трудом приподняла поникшего мужчины за плечи и уложила боком на стул. Линь Фань бессильно разлёгся на сидении, лицом к железному заграждению. Возле него, на бетонной прослойке, мужчина увидел небольшую баночку. Баночка лежала горизонтально, разливая напиток на землю, и была раздавлена, как будто кто-то сперва её сбил, а потом случайно, в большей спешке, наступил.

— Так лучше, мастер? Всё хорошо, скоро будет помощь, — говорила улыбчивая и смущённая девочка, сияя, ну точно полевой цветочек.

Линь Фан взглянул на её улыбку и открыл было рот... Но потом сомкнул губы и закинул голову за спинку своего стула...

5. Садись, Четыре

На орбите огромной сияющей планеты кружила небольшая мусорная луна. К самой планете роились тысячи кораблей, в то время как этот небольшой мир был оставлен совершенно без внимания.

Но вот случилось нечто странное. Возле луны показалась тень. Она посмотрела на неё свои белыми глазами, словно пытаясь что-то найти, и вдруг стала спускаться в атмосферу, минуя все защитные рубежи............

— Экстракт лунного лотоса для нервов, пять грамм эссенции женьшеня, чтобы успокоить раздражение мышечных связок, и будешь в порядке... Руки прочь от медицинского спирта.

— Шучу, шучу... У меня пивная диета, — отвечал Линь Фан, сидевший на белой койке в небольшой комнатке, выложенной белой плиткой, цвета зубной эмали.

Из открытого окна веяло весной. Белые шторки покачивались с каждым дуновением ветра, задевая тумбочку и настенные шкафчики. На них лежали всевозможные сушёные травы в горшочках и пилюли... Обыкновенный набор кабинета школьноый медсестры.

Была и сама медсестра, — женщина с волосами пурпурного цвета, с чёлкой, не очень высокая, в чёрных туфельках и в белом халате.