Гений 30 лет Спустя

Самые слабые из них назывались Звериными, и они не давали никаких особенных преимуществ, кроме разве что дополнительной мышечной массы и остроты нюха. Для культиватора такая родословная была даже вредной, потому что вместе с ней в голову проникали животные инстинкты, которые туманили разум и мешали познанию великого Дао, но зато среди людей мирских она очень даже ценилась.

Пока Линь Фан всё это обдумывал своей замутнённой головой, ему в лицо уже вытянули мощный кулак. Да, именно вытянули кулак, назвать это ударом было немного глупо, — бугай если и старался, то без особого результата.

И снова Линь Фан едва не сжал свои пальцы, но в последний момент что-то заныло у него в груди, и они сами собой расслабились.

Вышибала врезал ему прямо в лицо. Линь Фана сбило с ног. Он свалился на землю и проехался аж до стены переулка. Его лицо пылало, а голова бешено кружилась, как будто её натянули на пружину, надавили на неё, а потом отпустили прыгать туда-сюда, туда-сюда... Мужчина попытался подняться, опираясь руками на стену, как вдруг вышибала снова завис перед ним, поднял руку и врезал Линь Фану в плечо.

Потом по ребру. У мужчины перехватило дыхание, и тело его скрутило от боли. Удар за ударом опускались на его грудь, в живот, по ногам... Сперва мужчина ещё пытался заграждаться руками, но затем перестал, позволяя избивать себя.

Скоро это должно закончиться, думал Линь Фан.

Скоро всё закончиться, — повторял он себе, пока его сознание стремительно ускользало...

Но вдруг ясный крик вырвал его из небытья:

— Мастер!? Стойте, хватит! — слипающиеся глаза Линь Фана немедленно раскрылись шире некуда, а его сердце, совершенно непоколебимое несмотря на избиение, бешено забилось в груди.

..

10. Ярость

Линь Фан с трудом приподнялся и повернул свою тяжёлую как чугунный шар голову. Среди всей собравшейся оравы — вышибал, владельца борделя, даже нескольких других его работниц, которые тоже выбежали посмотреть представление, — Линь Фан последний среди них разглядел худенькую девочку. Ростом в метр полтора, не больше, в белой воздушной блузке и высокой, поясом заходящей на живот тёмной юбке.

Девочка слегка дрожала: её лицо было бледным, нездоровым. Её волосы, тёмные и не очень длинные, длинной до подбородка, были чрезвычайно взъерошены и неряшливы. Она была вся помята, потому что ещё пару секунд назад проталкивала своё тельце сквозь плотную грубую толпу. Но несмотря на всё это, на дрожь и на тяжёлую отдышку, её крик всё равно вышел пусть высоким, но громким.