Гений 30 лет Спустя

Запихнула все пилюли в себе в рот.

Мая набила ими губы, как тушканчик.

— ...

— ...

...

...

...

18. Извинения

У Линь Фана отвисла челюсть. Потом он чрезвычайно напрягся, посмотрел на Маю как на что-то очень хрупкое — вазу на высоком и тонком пьедестале — и сглотнул. Девочка была вся бледная, и лишь глаза её сверкали безумными огнями, — а может это так падал свет от костра, чёрт его знает, — но мужчина на всякий случай сделал шаг назад.

Оставалось примерно тридцать секунд пока барьер не прорвут. Мало времени.

Настолько мало, что теперь уже двадцать восемь, двадцать семь... Мужчина заговорил глубоким и спокойным голосом:

— Только не глотай... Не вздумай глотать...

Мая, со щёчками, набитыми как у тушканчика, осторожно кивнула. Вдруг дом задрожал ещё сильнее. Линь Фан едва не потерял равновесие и не свалился с ног. Девочка дёрнулась и чуть не упала.

— Так, давай я сейчас... — мужчина, опираясь на кровать, попытался придумать что-нибудь, чем бы ему отвлечь ребёнка, заинтересовать её, чтобы пока она мешкает подобраться к ней, наброситься и легонько хлопнуть по шее, — заставить выплюнуть драгоценные пилюли.

Но когда мужчина уже подбирал слова, и когда оставалось всего пятнадцать секунд, прежде чем формация снаружи бы треснула, Линь Фан вдруг заметил кое-что: как ребёнок до белых костяшек сминает свои руки. Мужчина увидел это, и вдруг он понял, что и проблески упёртости на её бледном лице, и пламя в её чёрных глазках, всё это... Всё это было от отчаяния.

Вот почему её глаза так сверкали, хотя пламя было у неё за спиной, — потому что ребёнок сдерживал в них океаны слёз.

Линь Фан приоткрыл губы, но промолчал. Он поднялся на свои кривые ноги, и сказал, выдыхая и сдерживая боль:

— Ладно...

— мМ? — девочка похлопала ресничками.

— Ты победила говорю, ладно, — устало произнёс мужчина, и отметил, что остаётся всего семь секунд.

— Буду учить тебя, если так хочешь.

Сперва Мая ничего не поняла, так это было внезапно, — но постепенно до неё дошёл смысл сказанного, и бледное личико девочки засияло как звёздочка, так ярко, что Линь Фану даже захотелось поморщиться:

— Благода- .

..хва! — она заговорила, и одна пилюли вырвалась у неё изо рта. Линь Фан бросился вперёд, словил её, — одна секунда, — быстро и неважно протёр о свой рукав и закинул себе в рот.

Раскусил.

И одновременно девушка в чёрном за границей дома отвела руку, которой пилила барьер. Она осмотрела белый купол перед собой своими серыми глазами и занесла чёрное лезвие над головой.