Гений 30 лет Спустя

Секунда, и рука девушки полетела вниз. Раздался лёгкий хлопок. Купол посыпался и стал таять. Запутанные письмена на земле вспыхнули в последний раз и погасли.

Рука девушки застыла; а потом она снова её отвела, снова замахнулась и снова ударила в направлении бетонного домика. Страшная сила была сосредоточена в этом ударе, ещё немного и от дома остались бы одни руины, как вдруг... Лезвие опять встало. Как будто снова врезавшись в нерушимый барьер.

Девушка приподняла взгляд. Перед нею, возвышаясь на целую голову, а то и на полторы, стоял мужчина в грязной рубахе.

Он держал чёрное лезвие крепким как тиски хватом. Девушка, совершенно не изменившись в лице, попыталась шагнуть назад. Не вышло. Её тело только дёрнулось, как будто она была куклой на ниточках. Мужчина держал её крепко. Но вдруг он её отпустил, и не успела девушка пошевелиться, как мощнейший удар пришёлся ей в живот; её согнуло надвое, раздался грохот, и она с шумом и ветром пролетела насквозь целую массивную гору мусора. А потом вдруг ей на лицо опустилась голая нога, и девушка врезалась в землю и ушла даже немного под землю, на несколько сантиметров. А потом был ещё один удар, и она ушла ещё глубже, и ещё, и ещё...

Линь Фан топтал её несколько секунд; потом он остановился и присмотрелся. У него под ногами вздымалось серое облако дыма; мужчина прищурился, и вдруг из этого дыма вырвался чёрный клинок и прошёлся ему прямо по щеке. Линь Фань шагнул от него в самый последний момент, а потом вскинул руку и девушка, стремительно вскочившая на ноги, напоролась обоими глазами на его вытянутые ножницами пальцы.

..

...

...Приближалось утро, первые лучи солнца освещали грязную, заваленную хребтами мусорных гор свалку. Вытягивались длинные тени, а на лугу звучало пение журавлей, перебиваемое ещё очень далёким и почти неразличимым грохотом. Вдоль шоссе шли трое ребят. Двое были очень рослыми, мускулистыми и вообще удивительно похожими друг на друга, — третий был немного пониже, но тоже очень внушительным для своего возраста.

Это был Лян Чао, и лицо его в свете раннего солнца было таким кислым, как будто на завтрак он съел целый лимон.

— Кто бы сомневался, алкаш живёт на помойке, — пробурчал юноша, в ответ на что его бугаи вместе закивали. Но не засмеялись, слишком раннее было время, чтобы смеяться. Его кузены всё ещё были сонными, в то время как сам Лян Чао был скорее бодрым, но очень хмурым.

Юноша был крайне рассержен и недоволен.