Князь Сигасы

Волшебник принялся водить руками над головой собаки. Почти сразу начались изменения в лице больной. Слегка порозовели щеки, разгладились морщинки на лбу возле переносицы, губы начали приобретать естественный цвет…

Через четверть часа врачеватель закончил.

— Теперь ей ничто не угрожает, — доложил он. — Я могу идти?

— Нет. — Гишана положила на стол два золотых. — Уйдете не раньше, чем она очнется. Вдруг ей станет хуже?

— Но меня ждут другие пациенты!

— Ничего страшного. Сами говорили, случай уникальный. И плата соответствующая.

— К двум монеткам добавилась еще одна. — Кстати, а куда подевался пес?

— Лучше не спрашивайте, — вздрогнул целитель. — Я рад, что его тут нет.

— Почему? Ведь он спас внучку.

— Да, но с помощью потусторонней магии. Ею чаще убивают, чем лечат.

Юг Журавии, имение барона Михада

Дворянином оказался вконец разорившийся заргинский баронет де Жоран, который задолжал Плинсагу все имущество, включая самого себя. Эти сведения дух вора вытащил из памяти доставшегося ему тела. Оказывается, обретая живую оболочку, дух получал и ее воспоминания.

Правда, не все, сохранялись только самые яркие. Одно из них заключалось в том, что вельможа очень боялся графа, а потому соглашался выполнить любую прихоть господина.

Молотобоец же, напротив, был строптивым мужиком. Он сам вызвался заменить меня, чтобы отомстить за смерть приятеля. Пашар родился в семье деревенского кузнеца. Его родители погибли от рук разбойников, когда ребенку было шесть лет. Убийцы забрали мальчика с собой и сделали из него прислугу.

Когда Молотобоец подрос, то вырезал всю банду. Отомстив за смерть родителей, ковать железо парень не стал. Собрал вокруг себя любителей легкой наживы и отправился на большую дорогу. Потом судьба свела Пашара с Плинсагом, появились дорогие заказы…

Обо всем этом мне рассказали новые телохранители. И тот и другой решили некоторое время меня не покидать. Наверное, привыкли находиться рядом. К счастью, теперь они уже не могли подслушивать мысли, хотя советы давать не перестали, как и спорить друг с другом по поводу и без.

Сложилась довольно комичная ситуация: наш чопорный граф получил тело простого человека, поэтому не имел права грубить дворянину, оболочку которого занял вор. По крайней мере, на людях. Но сейчас мы шагали втроем, так что этим двоим ничто не мешало препираться.

— Только дух делает дворянина дворянином, а оболочка — пустое, — наседал на собеседника Гринкус, двигаясь статной походкой. — Это как вино и бокал.