Уркварт Ройхо

За Вираном высказался Эхарт, который правым кулаком, чуть пристукнул по груди в районе сердца и был краток:

– За Анхо и империю!

После этого, еще раз предупредив нас о сохранении этого разговора в тайне, Нитра нас отпустил.

Мы вернули лошадей в конюшню, отошли в сторону, обсудили между собой все произошедшее с нами, и пришли к выводу, что в целом поступили правильно и верно. Нам терять особо нечего, потому что мы практически ничего не имеем, а капитан был серьезен, на шутника или шулера, который понтирует (карточный термин обозначающий блеф), не походил.

И рубиться во имя интересов организации с хорошими и понятными для нас целями, нам вполне подходило.

С того вечера, заметно, в нашей жизни ничего не изменилось. Однако разговор с Нитрой уже наложил на нас свой отпечаток. И выразилось это в том, что наша тройка как бы отделились от остального десятка, и стала держаться сама по себе. Кроме того, мы перестали интересоваться предложениями, которые регулярно поступали в военный лицей от вольных наемных отрядов и частных армий, и стали больше времени уделять боевым искусствам.

Кстати сказать, я обратил внимание, что точно так же, резко и без видимых причин, после дополнительных занятий со своими инструкторами, изменилось поведение двух кадетов первого десятка и четырех из третьего. Не знаю, заметил ли это кто‑то еще, а мне данный факт сказал о том, что Нитра не одиночка, и другие офицеры‑наставники, как минимум ему помогают, а скорее всего, они делают с ним одно общее дело.

Прошло восемь дней. В военном лицее все по‑прежнему и ничто не предвещало перемен. После сытного обеда я лежал в теплой казарме и прежде чем отправиться на занятие по истории войн, быстро пролистывал взятую в библиотеке книгу. До урока оставалось минут двадцать, когда появившийся сержант Сантин с порога выкрикнул:

– Кадет Уркварт Ройхо на выход! К офицеру‑наставнику! Живо!

Он еще не договорил, а книга уже оказалась на тумбочке, ноги в сапогах, и я бегом рванулся на выход.

Проносясь мимо сержанта, услышал:

– Второй учебный корпус. Десятая аудитория.

Спустя две с половиной минуты я остановился перед дверью в помещение, руки автоматически одернули одежду и поправили серый берет, а глаза посмотрели на сапоги. Все в порядке, я выгляжу так, как и положено выглядеть настоящему образцовому кадету и дворянину, а значит можно предстать перед начальством.