Уркварт Ройхо

Еще до рассвета меня разбудил Тайфари и в одних свободных штанах, перетянутых ремнем, я вылетел на замковый двор, где вместе с воинами графа сделал зарядку и обтерся свежим снегом. Затем оделся, посетил конюшню, выбрал лошадку поспокойней, и через полчаса впервые выехал за стены. Это заняло час времени. Еще полчаса ушло на то, чтобы почистить лошадь, и двадцать минут на завтрак. Утро, явно, было бодрым.

После завтрака вместе с дядькой‑учителем мы оказались в оружейной комнате. И какого оружия я там только не увидел.

Мама моя родная! Одних мечей самых разных типов и видов порядка семисот штук, а помимо них имелись тяжелые рапиры и даже пара тонких шпаг. А были еще копья и рогатины, луки и арбалеты, палицы и топоры, кинжалы, шестоперы, тяжелые метательные звезды, трезубцы и многое другое.

– Выбирай, - сказал мой воспитатель, неразговорчивый и нелюдимый, но по какой‑то причине, преданный Уркварту словно собака.

При этом совершенно случайно, на автомате, он посмотрел на меч в простых деревянных ножнах, который находился не в связке или на стене, а в стойке немного в стороне.

Это был широкий клинок сантиметров шестьдесят в длину с оплетенной кожей рукоятью, и он сильно напоминал римский пехотный меч, который, кажется, назывался гладиус. Мне подумалось, что это оружие прежнего Уркварта. Я взял его, примерился к рукояти, почувствовал, что меч сидит в ладони как влитой, и понял, что не ошибся. Ранее клинок, действительно, принадлежал наследнику графа.

– Вот же, – вытаскивая клинок из ножен и, всматриваясь в чистую сталь, услышал я позади себя голос Тайфари, – колдовство и болезнь тебя памяти лишили, а руки сами к любимому оружию тянутся.

– Что это за меч? – спросил я дядьку.

– Пехотный корт для ближнего боя, стандартное оружие линейных имперских частей и егерей.

– Угу, – буркнул я, и все так же, не оборачиваясь, резко сменил тему и поинтересовался: – Гради, слушай, а как мы с тобой познакомились?

Тайфари шмыгнул носом.

– Это два с половиной года назад было, Уркварт, в твой тринадцатый день рождения.

Ты тогда к папеньке в гости приезжал, и он тебя в полк взял. А там как раз меня плетьми наказывали, восьмой десяток ударов пошел.

– За что?

– В кости проигрался, пошел на преступление, и совершил воровство полкового имущества. Приговор двести плетей, а у нас больше чем сотню никто и никогда не выдерживал.

– И что дальше?

– Ты с коня бросился, и меня от палача собой прикрыл. Ну, господин граф сжалился надо мной.