Уркварт Ройхо

Так что, поужинав, вместе с моими нечаянными братьями Айнуром и Трори, мы вышли на покрытый свежим снегом и освещенный масляными фонарями двор замка. Здесь мы присоединились к отцу, матери и сестрам. Глава рода Ройхо оглядел нас и улыбнулся в мою сторону. Но быстро вспомнил, что я не его настоящий сын и снова нахмурился.

Граф зашагал в сторону родового храма, который был расположен в Левом Приморском донжоне. Мы, конечно же, за ним следом. И через сотню метров, все вместе, Ройхо вошли в башню и, повернув от входа налево, оказались в теплом просторном помещении в форме квадрата, посреди которого стоял белый мраморный алтарь.

Подле него, двумя полукружьями, горели два десятка свечей, а на стенах храма висело больше сотни портретов. Это был своего рода зал славы графского рода, и раньше в этом месте мне бывать не доводилось. Поэтому я осматривал картинную галерею с неподдельным интересом, так как посмотреть было на что. И хотя я не мог сказать о себе, что являюсь ценителем живописи, тем не менее, сообразил, что картины написаны профессионалами высокого уровня, а не деревенскими мазилами. Видимо, память предков в замке чтили и на портреты не скупились.

Квентин тем временем начал рассказ о делах древних Ройхо, и три часа подряд все мы внимали его красочной речи и откладывали на подкорку мозга каждое слово. Затем, когда он закончил, вся семья, и я в том числе, встала полукругом вокруг алтаря, и хором произнесла слова, придуманные еще третьим графом Ройхо. Все присутствующие говорили, а я повторял за ними:

– Слава Вам, предки наши! Мы, ветви Вашего Рода, пришли почтить Вас, ибо помним о делах Ваших славных и о том, кто мы есть в этом мире! Благодарим Вас за жизнь и надеемся, что сейчас из мира мертвых Вы смотрите на нас с одобрением! Храните наш очаг и благословите своих потомков!

Одновременно с последними словами пламя свечей, на краткий миг, взметнулось высоко ввысь.

И если бы я находился дома, то посчитал бы, что это какой‑то фокус. Но поскольку вокруг меня мир Кама‑Нио, вполне возможно, что сейчас за нами, действительно, как и говорил Квентин, наблюдали духи семейства Ройхо.

На этом моменте поминовение предков можно было считать оконченным. Однако граф отправил семью на отдых, а мне велел остаться на месте. И когда Катрин с детьми вышла, он достал из‑за алтаря серебряный витой кубок с резьбой по ободу и бутылку вина. После чего он налил в емкость темно‑красную жидкость, поставил ее между свечей и сказал мне:

– Дай свою ладонь.