Уркварт Ройхо

Командировка подходила к концу. Мы уже начинали паковать вещи, готовиться к смене и возвращению в Краснодарский край. Но неожиданно сверху был сброшен приказ на выход и наша рота, погрузившись в вертушки, вылетела на прочесывание хребта Корилам. Вроде бы где‑то там, возможно, прятался Дока Умаров, и мы должны были его поискать.

Долетели нормально. С трехметровой высоты разведчики десантировались в расщелине у подножия хребта, собрали рюкзаки и оружие, а затем полезли на вершину. Густой туман накрывал окрестности, видимость не более четырех метров, груз привычно оттягивает плечи, а мой АКС лежит на полусогнутых руках и, в случае чего, мне остается только снять его с предохранителя, рухнуть на рюкзак и открыть огонь.

Однако воевать на хребте было не с кем. Мы вскарабкались наверх и осмотрелись. Людских следов нет, зато имеется масса живности, косули, которые не очень боятся человека, и кабаны. Слева, когда под порывами ветра изредка рассеивался туман, был виден заснеженный хребет Дзохорилам, а справа, извилистой серебристой ниткой по равнине петляла речка Фортанга. Красивые виды и, сделав фотоснимки на память, рота остановилась на ночлег.

Наша тройка, левый боковой дозор группы, бывший мент из ППС с позывным Дубок, бывший начальник птицефабрики Калаш, и я, просто Леха Кир, расположилась на откосе. Саперными лопатками подравняли землю. На уходящей вниз звериной тропке из бревен соорудили баррикаду, поверх которой пристроили ПКМН. А чуть дальше перед позицией поставили МОН‑50, провода от которой подсоединили к подрывной машинке, и присыпали их листвой.

Затем натянули между деревьями четырехметровый брезент и, определив очередность, в какой будем сидеть на фишке, поужинали.

– Вот чем люблю выход, – с набитым ртом, пробурчал Калаш, сухопарый тридцатилетний мужчина, поверх камуфляжа натянувший на себя шуршун, – так это за сухпаек. Баночку тушенки умял и вроде бы сыт. Не то что в лагере, с выхода придешь, а тебе словно собаке макароны с червячками и просроченными рыбными консервами дают.

Интендант – шкура, на пару с комбатом мутит, а мы отдуваемся.

– Это точно, – поддержал его Дубок, который сидел к нам спиной возле пулемета, и всматривался в темноту. – Я перед выходом к торговке за сигаретами ходил, и видел колбасу, фрукты и печенье, которое в отряд Краснодарский край как гуманитарную помощь прислал. Нам с вами на троих один апельсин, а остальное местному населению продают. Курвы! Мало комбату морду били. Надо будет этого козла еще кумарнуть.