Воронов дар. Меняя Судьбу

Но сейчас я страха и трепета перед отцом не испытывал, напротив, я был так рад его видеть живым и здоровым, что не мог сдержать улыбку.

— Смешно? — отец старался сдерживаться, но тон его, бесспорно, говорил о том, что моё поведение ему не нравится.

— Нет, — ответил я, стараясь совладать с лицом и перестать лыбиться. — Просто рад тебя видеть.

Отец в секундном замешательстве покосился на мать, затем свёл густые брови к переносице и холодно велел:

— Прими душ и ко мне в кабинет, — и не дождавшись реакции, решительно зашагал по лестнице наверх.

Глава 2

Я заперся в ванной. Горячая вода шумно текла в большую мраморную ванну. Я уже и позабыл, что когда-то мылся в такой огромной и удобной ванне. В походах об удобствах можно только мечтать, да и в казарме я мог рассчитывать только на душ, и то не всегда горячий, а тут целая ванна с массажными струями и ароматной пеной.

Мать за дверью громко, чтобы я слышал, ворчала:

— Пижама снова испорчена, постель изодрана! Снова придётся вызывать стекольщика, и это уже четвёртый раз за месяц!

Не то чтобы ей было жаль пижамы или стекла, просто мама таким образом пыталась взывать к моей совести.

Только вот всё это бесполезно. Обращение в этом возрасте происходило стремительно. В первые часы обращения звериная сущность захватывала мой разум целиком, так что я вообще не знал, что в это время делает волк. В лучшем случае я мог быть сторонним наблюдателем, а чаще всего и вовсе дремал.

Волк во мне почему-то жутко не любил двери и лестницы, да и помещения его пугали.

И, стоило мне только обратиться, как волк сигал в широкое окно спальни, — а это, на минуточку, второй этаж, — после драпал что есть силы в лес. И только в лесу, когда зверь успокаивался, ко мне возвращался контроль и ясность сознания.

Сейчас я таращился на собственное отражение в зеркале и задумчиво рассматривал собственное тело. Какой же в юности я, оказывается, был худющий и хилый. Да и бицепсы на моих руках существовали больше по названию, чем по факту. Повернулся боком, скривился, глядя на выступающие рёбра и впалый живот.

Бледный, болезненного вида парень с характерным Гарвановским острым носом.

Не удивительно, что первые годы в военной академии я регулярно получал нахлобучку от более развитых физически сверстников. Да и в школе меня не очень-то жаловали несмотря на титул, а может, даже из-за него.

Ещё раз покрутился, приблизил вплотную лицо к зеркалу, заметил над губой юношеский пушок.

— Тьфу ты! — в сердцах возмутился я и принялся искать бритву.