Аргилай. Украденный дом.

– На пол, тварь! А то рядом положу.

Но Лаи не выполнил приказ.

В его голове теперь гремел гром, а в глазах сверкали молнии. Губы юноши разошлись в зверином оскале. Он схватил с пола кинжал наемницы и стремительно прыгнул в сторону четверки арбалетчиков. Краем глаза Лаи успел заметить, что Трицитиана перекатилась по полу и, подхватив штангу от портьер, тоже поднялась на ноги. Аргилай полоснул наотмашь одного из противников. Кинжал рассек щеку мужчины и бесполезно скользнул по металлу нагрудника. В этот момент другой стражник ударил юношу по голове арбалетом.

Вспышка боли моментально погасила сознание. Лаи свалился навзничь на пол гостевой комнаты элитарного борделя Сад Услад. Туда где лежало бездыханное тело Совенка, оставшегося навеки молодым, наивным мальчиком, который верил в сказки.

С чистого и по-летнему яркого голубого неба нещадно палило солнце. Но, несмотря на столь жаркую погоду, у Аргилая зубы стучали от холода, а голова разрывалась от боли.

«Наверное, солнечный удар или вроде того.» - решил для себя юноша.

Впереди, в неясной дымке, размывающей изображение, лениво ступали два коня. Силуэты всадников никак не хотели фокусироваться, но Лаи знал – его спутники Трицитиана и Совенок.

Бывший раб повернулся через плечо и посмотрел на Аргилая своими огромными темными глазами.

- Зачем ты ослабил путы? – спросил он, не открывая рта.

- В смысле? – перепугался Лаи и все недавние события водопадом обрушились на него.

С холодным липким ужасом юноша осознал тот пугающий факт, что перед ним мальчик, который совсем недавно был убит.

- Зачем ты ослабил путы? – нечеловеческим голосом заорал Совенок. Его лицо начало чернеть, глаза ввалились, а из провалов полезли белые черви. Рот, лишившийся губ, распахнулся в крике, обнажая белые зубы, а нижняя челюсть отвалилась.

Аргилай отшатнулся назад и вывалился из седла.

Он падал, падал, падал. Падение казалось бесконечным. Теперь Лаи видел все глазами Совенка. Его кубарем несло по ступеням спиральной лестницы вниз, в зимний сад.

Но лестница заканчивалась не разноцветной плиткой, а разрытой могилой. Холодной и зловонной. Из могилы тянул костлявые руки все тот же Совенок, уже почти лишившийся плоти на желтоватых костях. Аргилай попытался схватиться за перила, но не смог. Хотел выставить перед собой руки, чтобы смягчить приземление, но те отказались слушаться.

Долгое падение закончилось болезненным ударом о жесткий пол.

Было совершенно темно. Воняло тухлятиной, застарелым туалетом и кровью.