Аргилай. Украденный дом.

Юноша принялся шарить перед собой руками. Под влажной соломой, слипшимися пальцами он ощутил земляной пол. Холодный и мокрый, как разрытая могила, в которую он недавно падал.

- Зачем я ослабил путы? – не своим, а каким-то потусторонним хриплым голосом спросил Аргилай.

- Крепкая башка. – раздался знакомый голос.

- Три!? - обрадовался Лаи, крутя головой, но, все еще не видя ничего, кроме темноты. – Это ты? Я ничего не вижу.

- Кажется, я просила не называть меня так. - ворчливо отозвалась наемница, подтверждая, что это действительно она.

– Глаза протри. У тебя кровь на лице засохла.

Аргилай тщательно растер глаза, и ему удалось разлепить веки. Стало светлее, но ненамного. Из малюсенького окошка под самым потолком в небольшую камеру лился дневной свет, создавая полумрак. Возле стены на коленях стояла Трица. Руки арт-три, воздетые над головой, были закованы в кандалы и увесистым замком пристегнуты к кольцу, вбитому в стену.

Юноша бегло осмотрел себя. Модного наряда, добытого в деревне Мокрые Булки и ботинок с длинными загнутыми носами, как небывало.

Негодяи оставили на пленнике лишь подштанники, сейчас перепачканные грязью и залитые кровью. Зато кандалы, вроде тех в которые заковали Трицитиану – на Лаи отсутствовали.

- Меня не сковали! – обрадовался юноша.

- Имелись сомнения - жив ли ты. - пояснила рыжая. – Но теперь у нас есть шанс. Вставай!

Аргилай сделал попытку подняться на ноги, но боль в голове вспыхнула с новой силой. Камера закружилась вокруг, словно он опять катился кубарем по винтовой лестнице, а земляной пол поднялся и ударил в лицо.

Оказавшегося на четвереньках юношу вырвало зловонной обжигающей горло массой.

- Так себе из меня шанс… – простонал Лаи, отплевываясь и прочищая нос от рвоты. – А с тобой как справились? Не вижу ран.

- Нашли способ. - неопределенно ответила женщина.

Снаружи послышались шаги. Кто-то неспешно приближался к камере.

Трицитиана дернула цепи, приковывающие ее к стене, и грязно выругалась. Затем посмотрела на Аргилая.

- За нами пришли! - пояснила она, кивая на дверь.

– Как бы хреново тебе не было – возьми себя в руки и вытащи нас отсюда. Слышишь меня?

Но Лаи не слышал, но тупо пялился на свои, измазанные кровью, руки. Не его кровью, а кровью мальчика, который так мечтал спасти свою невесту.

- Они убили Совенка… - пробормотал Аргилай, с горечью вспоминая, как в мучениях умирал его друг.

Трица подалась вперед, насколько позволяла цепь, и зашипела:

- Очнись! Нас тоже убьют, поглумятся и изнасилуют.