Шутка Немезиды

«Мало ли что она могла наговорить в таком состоянии, - осаживал он себя, стараясь мыслить трезво, - Может быть, это просто часть ее сумбурных сновидений, которые рождаются произвольно в необузданном сознании и складываются во сне самым нелепым образом?»

Однако какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что эти слова не бред воспаленного мозга и не фантазии разума, отпущенного на волю в сновидениях. «О чем я рассуждаю, если уже решился? Тем более, что к вечеру уже буду знать точно,» - покончил он с сомнениями и погнал лошадь чуть резвее.

Впереди маячил лес, но Петрович считал, что волна вардов уже должна была его миновать, выкатившись к городам Вилье и Нилум. Вот туда соваться точно не стоило. По крайней мере, ближайшее время.

Высокие деревья даровали тенистую прохладу, а заблудившийся в кронах воздух пропитывался тяжелыми запахами разогретой зелени и, не выдержав их груза, время от времени проливался на землю водопадом ниспадающего лесного аромата.

Петровичу нравился лес. Нравилась его спокойная безмятежность и безразличие к мирской суете. От него веяло вечностью, неподвластной суетящимся у его подножья существам. Лошадь, прислушиваясь к чувствам седока, перешла на шаг, давая ему возможность в полной мере насладится красотой первозданной природы.

Дорога, ведущая в столицу, была широка и хорошо натоптана. Обыкновенная грунтовка, без какого-либо покрытия, но, тем не менее, достаточно удобная как для пешеходов, так и для конных повозок.

Дожди в этих местах были редкостью, поэтому набитая поверхностная корка еле смачивалась, не пропуская воду дальше себя и не расползаясь по сторонам жидкой грязью.

Копыта лошади мягко ударяли грунт, не нарушая спокойствия раскинувшегося вокруг мира. Петровича удивило отсутствие торгового и прочего люда, вечно снующего по дороге в столицу и обратно. Но не смутило.

Он выкинул из головы местные проблемы и задумался о перипетиях своего нового бытия, убаюканный мерным покачиванием и усыпляющим шелестом леса.

В один момент ему показалось, что звук, сливающийся с этим шелестом, не попадает с ним в унисон. Слишком уж он размеренный, а значит искусственный, привнесенный сюда извне.

Он отбросил мысль о вардах, хотя первоначально такая догадка обдала его холодом, а потом бросила в жар. В доносящихся звуках был слышен ритм, чего не могло бы родиться в хаосе перемещения этих созданий.