Макото. Том первый и второй

С последним заблокированным очагом света пропала и боль. Моих сил хватило только осмотреться вокруг. Разруха стояла страшная. Лучи света, вырывавшиеся из моего нового тела, уничтожили всё на своём пути. Четыре чёрных, обугленных полосы, каждая сантиметров по тридцать, уходили далеко за пределы зоны маны.

Я увидел, как в ужасе убегает совсем недавно смеявшийся над мёртвыми человек с единорогами на груди. Ему в спину били молнии, огненные шары, прилетали пули, но не причиняли никакого вреда, обтекая, словно вода, и растворяясь в воздухе.

На пределе дальности зоны маны я увидел, как в убегающего врезалась волна тьмы, сбивая его с ног. За волной показался человек в чёрном. В руках он держал меч, окутанный тьмой. Он двигался столь стремительно, что я не мог уследить за его движениями. Чёрным вихрем он налетел на упавшего, и они покинули радиус охвата зоны маны.

На этом силы покинули меня окончательно.

***

— Отец! Лопухиных больше нет! Клан теперь полностью принадлежит нам! — с радостными криками ворвался в кабинет главы рода Шуваловых его сын Филипп.

Его радость мгновенно улетучилась, стоило ему взглянуть на отца. Который развалился в своём рабочем кресле. Штаны были спущены, а на полу перед ним сидела голая девица, державшая член отца во рту.

— Свидетели остались? — сухо спросил глава рода, удерживая голову молоденькой девчонки возле своего паха.

Поняв, что от неё требуется, она продолжила ублажать своего хозяина, который даже не постеснялся своего сына. Впрочем, так было всегда, сколько себя помнил Филипп.

— Несколько человек из Чёрной сотни и выродок Лопухиных со своим цепным псом, — ответил Филипп и опустил взгляд в пол, боясь смотреть отцу в глаза.

Совсем рядом с лицом парня пролетела огненная струя, начисто спалив волосы с правой стороны, оставляя после себя страшные ожоги. После чего она с треском врезалась в дверной косяк, оплавляя металл. Следующая струя ударила парню в грудь. В место, где был вышит герб, мгновенно спалив ткань и добравшись до кожи.

Боль от ожогов заставила Филиппа упасть на колени, но он не проронил ни звука.

— Смотреть мне в глаза! — рявкнул на сына Александр Григорьевич.

Филипп не посмел ослушаться, по крайней мере не в тот момент, когда отец в бешенстве. Он поднял глаза и отшатнулся в ужасе. Отец был на грани. Воздух вокруг него раскалился и пошёл рябью. Девчонка превратилась в факел, не успев даже понять, что произошло. Ужасный жар за мгновенье превратил её в пепел.