Во имя порядка: на заре новой эры

Первое, что нас встретило, так это благоухание роз – в носу что-то щипнуло, мне в груди всё защекотало – я едва не чихнул от сладости, сменившей вонь. Старая традиция востока – посыпать порог богатых домов парой цветков тут стал дурным тоном, издёвкой над состоянием Дюнного. Сводчатый и усеянный тонкими колоннами холл сияет позолоченными канделябрами и подсвечниками, глаз режет свет от серебряных зеркал, и вычурных одежд здешних обитателей – моя голова невольно опускается, только бы не видеть лиловой, золотой и изумрудной парчи и атласа.

Ещё пару шагов по коридору и нас окружили танцовщицы, подобные сладкому запретному плоду. Вместе с их духами витает аппетитный запах жаренной баранины, сладкий дух фиников и тортов на пару с приторным амбре вина.

- Пока обычный люд доедает гнилые апельсины, они здесь предаются страстям в золоте, шелках и вкушая зажаренного барана, - мой голос стал более резким, я сам не заметил, как стал обвинителем. – Неужто, что в Арке, что здесь – знать живёт только мыслью нажиться… неужто им плевать на народ?

- Таков порядок вещей, - ступая на витиеватую лестницу, тихо говорит Исаил, чтобы не привлечь внимание стражников.

– Сердца, не просвещённые светом Истины, тлеют в разврате и грехе. Нет того, кто бы им указал на Истину, Тот, Кто способен им помочь, остался в стороне от их взоров.

- Проклятый порядок, - я выругался. – Знать…

- Надеюсь ты не собираешься устраивать революцию. Нам с этой знатью ещё вместе воевать.

- Конечно нет, - подавил я в себе мятежность, оставаясь верным закону обыденности.

– Нет…

Мы поднялись мне дано было узреть оплот власти Дюнного, сердце востока. Над большим круглым столом красуется огромная золотая люстра, усеянная жемчугом, слепящая великолепием и светом. На стенах глаз радует и раздражает гряда живописных картин, под ногами поступь смягчает целая куча алых, лиловых и золотых ковров. Неожиданно я ощутил лёгкое удушение – по углам расселись люди и аэтерна, втягивающие дым. Шипение и бульканье кальянов заглушается пением флейт и арф, дарующих сиюсекундный покой.

«Вот это красотища», - мысленно заметил я, когда увидел, что по некоторым углам у песчано-каменисто-бежевых стен потолок держат статуи атлетов, щедро покрытых позолотой и резьбой.

Впереди же передо мной простёрся длинный стол, на зеркально отпарированной крышке которого раскинулась карта. По очертаниям и контурам я подметил, что чернилами там вырисованы очертания восточного Эндерала.