Сыны мести (Начертатель-1)

— Когги милостивая, прими жертвенную кровь лошади из дома Эспена и даруй ему исцеление. Пусть с восходом солнца будет он здоров.

Я опустился на колени возле парня и дождался, пока погаснут костры. Когда от них остались лишь багровые угли, на поляну вышел Ормар.

— Ты знал, что этот обряд дозволено проводить лишь жрицам Когги? — Вместо приветствия спросил он.

Глава 19

Я медленно повернулся к нему. Усталость навалилась мне на плечи, словно тяжёлая шкура. Глаза слипались, а внутри всё было пусто.

— И что, теперь не сработает? — отозвался я.

— Свою часть ты сделал правильно. И судя по тому, что ты взялся проводить обряд, рана тебя не беспокоит.

— Почти.

— Это хорошо. — Ормар шагнул ближе, сверкнув глазом. — Потому что на рассвете мы уходим из Яггхюда.

— Я устал. Нужно хоть немного поспать.

— В дороге отоспишься.

Расспрашивать Ормара смысла не было: пожелай он рассказать, к чему такая срочность, уже бы это сделал. Всё же было у них с мудрейшей Гутлог много общего.

И оба умели взбесить своей немногословностью. Но сейчас у меня не осталось сил даже на то, чтобы как следует разозлиться.

Начертатель кивнул на Эспена.

— Уже можно забирать его домой. — Ормар свистнул, подражая птице, и из тени деревьев на поляну вышел Конгерм. — Не нужно звать сюда лишних людей. Мы сами отнесём его.

Я вздрогнул. На миг мне показалось, что глаза Конгерма - эти жуткие птичьи глаза - светились в темноте. Но после того, как я моргнул, наваждение ушло.

И всё же странным он был, этот Птицеглаз. Я не расспрашивал его о дружбе с Ормаром, но мне думалось, что они уже были знакомы до того злосчастного боя в лесу, где я получил ранение. И знакомы очень хорошо.

Конгерм присел возле Эспена, откинул с лица мальчишки волосы и прикоснулся ко лбу. Нахмурился. Прикрыл глаза и дотронулся до его шеи.

— Эм.. Парень это... Того, — тихо проговорил Птицеглаз. — Мертвее мёртвого.

Я застыл с выпученными глазами и открытым ртом, не веря ушам.

Метнулся к мальчишке, оттолкнул Конгерма, прислонил ухо к груди Эспена. Надеялся услышать стук сердца, почувствовать слабое дыхание. Но Птицеглаз оказался прав: жизнь покинула моего маленького друга.

— Ты же сказал, что я сделал всё правильно! — стараясь унять дрожь в голосе, обратился я к наставнику. — Ты был уверен?

— Да.

— Но почему тогда…

Ормар дотронулся до измазанного остатками крови ведра.

— Когги не приняла жертву, — ответил он.