Сыны мести (Начертатель-1)

Говорили, он убил собственного брата и племянника, чтобы править не только родным Туннландом, но и нашим Нейдландом. Рассказывали, что Гутфрит хотел жениться на вдове своего брата, но она предпочла смерть — украла лодку и уплыла на север, где погибла во льдах. А ещё конунг ходил далеко на запад и совершал набеги на богатые острова.

Жрицы редко говорили о Гутфрите, хотя порой проводили для него обряды, и я решил, что они его остерегались. Гутфрит, впрочем, тоже нечасто стремился на Свартстунн.

— А кто его воспитанница? Дочь ярла?

Вигдис наградила меня мрачным взглядом.

— Несчастная девица, вот она кто. Сванхильд её зовут. Она дочь Эйстриды.

— Той самой Эйстриды? — изумился я. Имя этой непокорной женщины знали все. Много песен сложили о том, как она отказала Гутфриду. — Которая украла у него лодку и сбежала?

Воительница кивнула.

— Да. Девица нужна Гутфриту, чтобы укрепить власть и стать законным правителем Нейдланда. — Вигдис с не свойственной ей печалью взглянула в сторону берега.

— Эйстрида унизила Гутфрита, выбрав смерть, а не брак с ним. Но этот грязный тунн теперь всё равно получит желаемое.

Я обернулся напоследок. Увидел, что гостья сошла на берег, и её тут же окружили юные послушницы. Паромщик и воин отчалили в сторону большой земли.

— Не попадайся ей на глаза, — предостерегла меня воительница. — Не встречайся со Сванхильд.

— Почему?

— Нельзя.

Вигдис старалась держаться отрешённо, но я чувствовал, что она знала намного больше, чем говорила. Мы быстро преодолели лестницу — мне это давалось с трудом, но я не показал, что испытывал боль.

Мы остановились перед дверями и поклонились богам и жрицам. Я ожидал, что воительница оставит меня наедине с Гутлог, но, к моему удивлению, в зал храма она вошла вместе со мной.

Гутлог сидела на земляном полу у подножия идолов богов. Увидев нас, она жестом приказала остальным жрицам удалиться. Вигдис закрыла за ними дверь, и храм тут же погрузился в полумрак. Здесь пахло ароматными травами и заморскими смолами — ярлы привозили драгоценные благовония в качестве даров.

— Мудрейшая, — поклонился я. Это было необязательно, но я не знал, чего она от меня хотела, так что старался проявлять уважение.

— Подойди, Хинрик.

Сколько себя помню, Гутлог казалась мне древней старицей. Моим первым воспоминанием была её длинная, до самых пят, седая коса, украшенная бусинами из кости. Уже тогда она была старухой, но смерть всё никак не желала забирать её в своё царство.