Сыны мести (Начертатель-1)

Говорили, что Гутлог минуло девять десятков зим.

— Зачем ты за мной прислала, госпожа?

Гутлог взглянула на Вигдис поверх моей головы, и та, кивнув, встала у дверей, словно женщины опасались, что я сбегу.

— Не бойся, Хинрик. — Гутлог взмахнула татуированными пальцами. — Будем говорить. Время пришло. Завтра на рассвете ты покинешь Свартстунн.

Я опешил.

— Я провинился и не закончил ночное бдение, но разве это повод меня изгонять?

Морщинистый лоб Гутлог немного разгладился, когда она улыбнулась.

— Дело не в бдении, хотя это тяжкая провинность. Нет, Хинрик. Мы с тобой всегда знали, что однажды тебе придётся оставить дом. Взрослым мужам нет места на Свартстунне. Это священная земля жриц.

Она была права. Да, мне с детства говорили, что однажды придется уйти отсюда. Но это всегда казалось чем-то далёким. Я думал, у меня будет время, чтобы доучиться и как следует подготовиться к изгнанию. В словах Гутлог не было злобы, но я чувствовал себя обманутым.

— Я ещё две зимы назад выучил грамоту, познал два ряда рун, научился сражаться.

— Вигдис насмешливо фыркнула, но я пропустил это мимо ушей и уставился в бесцветные глаза Гутлог. — Почему сейчас, а не тогда? И почему так быстро?

Мудрейшая пожала плечами.

— Боги не показывали твоего будущего. Я не видела тебя в Великом полотне. Но минувшей ночью боги наконец-то явили мне кое-что. И увиденное меня пугает. Если останешься на Свартстунне, навлечёшь беду на всех нас.

В речах Гутлог никогда не приходилось сомневаться, но её манера говорить загадками порой меня бесила.

— Расскажи, — попросил я. — Любая правда лучше неведения. Свартстунн — мой дом, вы — моя семья. Но если я действительно опасен, хочу знать, почему.

— Он видел Сванхильд? — спросила старуха у Вигдис. Воительница кивнула.

— Видел. Но она его — нет.

— Славно.

Я окончательно перестал их понимать.

— При чём здесь какая-то Сванхильд?

— Вам нельзя встречаться. Это может навлечь беду.

— Почему?

Кряхча, Гутлог поднялась с земли, опираясь на украшенный рунами посох.

Навершие из горного хрусталя сверкало, отражая каждый огонёк свечи. Старуха подошла к алтарю.

— Боги наконец-то разрешили мне говорить. И лишь они ведают, как давно я хотела избавиться от бремени молчания. Тебе пора узнать о своих предках, Хинрик.

Я напряжённо замер, улавливая каждое слово Гутлог. С самого детства я утомлял верховную жрицу вопросами о родителях, но она неизменно отмалчивалась.