Сыны мести (Начертатель-1)

Не подходил к колыбели, даже смотреть в мою сторону не хотел. Вилви, соседка, тогда свою дочь кормила — и мне молока давала. Только благодаря ей я и выжил. Думал, вырасту, помогать стану — и он оттает. А нет. До сих пор лишний раз в мою сторону и не посмотрит.

— Посмотрит, — пообещал я. — Сыновьями не разбрасываются.

Эспен всхлипнул и потёр кулаками глаза, боясь заплакать.

— Так старший у него есть. Эйрик. Стал подмастерьем кузнеца, через пару зим своё дело начнёт. Нас-то всего четверо детей. Самая старшая, Хильда, давно уж замуж пошла, своих детей ждёт.

Эйрик ушёл учиться... — Малец хлюпнул носом. — В доме остались только мы с Аник. Её-то отец любит, хотя и бьёт. Но любит, правда. Всякий раз, как в Фисбю едет, привозит ей какую-нибудь красоту. Ленту там или бусину из стекла. А мне ничего не достаётся.

Я глядел на печального мальчишку и не знал, что говорить. Утешать было бессмысленно: ну наобещаю я ему сейчас светлого будущего, он поверит. Потом вернётся Ормар, мы покинем Яггхюд, и здесь всё останется по-прежнему.

Эспен снова останется наедине со своей бедой, да только теперь ещё и будет попусту надеяться. Я видел, что малец мучился, но не понимал, чем ему помочь. Колдовать... Не знал я вязи, что могла бы возродить любовь отца к сыну. Ни одна вязь не могла заставить человека любить. Вызвать страсть, заставить желать тела, томиться от тоски — пожалуйста. Но любовь рунам неподвластна.

Быть может, в этом и заключался урок Ормара — показать, насколько болезненной может быть любовь к ближнему. Дать мне увидеть, как она ранит.

И убедить меня, что лучше держаться от страстей подальше.

— Я своей матери тоже не знаю. — Положив посох рядом, я сорвал травинку и сунул в зубы. — Только по рассказам. Так что в этом мы похожи.

— Тоже умерла в родах?

— Вроде того. Говорю же — это частая беда среди жён. И я тоже последний в семье. Только братьев и сестёр у меня поменьше. Всего одна, старшая.

— А где она сейчас?

— На Свартстунне, — уклончиво ответил я. — Учится.

Любопытство взяло верх. Эспен отвлёкся от мрачных мыслей и уставился на меня с нескрываемым интересом.

— Станет жрицей? Настоящей?

Я пожал плечами.

— Если захочет и если богам будет угодно.

— А она красивая, твоя сестрица?

— Разве это важно?

— Аник красивая, — со знанием дела заявил мальчишка. — Это всем молодым мужам в деревне важно. Хотя жрицам, наверное, всё равно... Они же только богов любят.

Я вспомнил миловидное, но обезображенное шрамом лицо Сванхильд.

— Моя сестра не такая, как твоя.