Олимпиец

— Хм, кого бы послать поговорить с сыном?, — Персефона полным сарказма голосом изобразила бас мужа. — Ага. Точно. Придумал. Пошлю-ка я Смерть. Замечательная идея. А теперь пойду хлопну по пивку с Гермесом.

— Не перегибай, — все еще сохраняя тон спокойным, парировал Аид. — Танатос – отличный…

— В жопу Танатоса! Какого хрена он там вообще забыл?! — рявкнула Персефона и, уперевшись ладонями в стол, посмотрела мужу прямо в глаза. — Ты, дебила ты кусок! Там должен был быть ты! А не Тан.

— Это не так-то…

— Мальчик ждал этого дня всю свою жизнь! Всю! Долбаную! Жизнь! Ты хоть понимаешь, что это значит? А?! И ты послал вместо себя лакея?!

— Милая, перестань, — поморщился Аид.

— Он не лакей. Танатос – отличный…

— Просто признай, — она шипела ему в лицо, — тебе стыдно перед ним появляться, да? После того, что ты сделал с его…

— Хватит! — не выдержав, рявкнул Аид. Его глаза инфернально пылали, а падающие от мебели черные тени взмыли вверх и заплясали по комнате в свете вспыхнувшего в углу камина. — Ты смеешь об этом говорить?! Мне?!

— Ох, каков альфа-самец! — ничуть не испугавшись, выплюнула ему в лицо Персефона.

— Посмотрите-ка на меня. Я король мумий и некрофилов. Я такой, сука, важный! Бойтесь меня. Так, что ли?

Она едва сдержалась, чтобы не вцепиться ему в бороду.

— Трус несчастный!

Аид, уже готовый ее удушить, опустил глаза и принялся мысленно считать до ста.

— Уйди, пожалуйста, — тихо произнес он. — Я хочу побыть один.

Персефона фыркнула, развернулась на каблуках и, бормоча себе под нос: «Правильно мне мама говорила, воспитывать тебя и воспитывать» — решительно устремилась к выходу.

И только у самых петель — там, где раньше красовалась дверь, — она развернулась и бросила на мужа еще один испепеляющий взгляд.

— Вытащи уже, наконец, голову из задницы. Поговори с сыном. Иначе это сделаю я. Понял меня?!

Она не дождалась ответа, недовольно фыркнула и, эффектно взмахнув волосами, исчезла за углом.

Аид проводил ее злобным взглядом и тяжело рухнул в кресло. Ему всегда было трудно спорить с женой.

Она была той еще штучкой. Настоящий ураган, а не женщина.

И кто придумал дурацкую легенду, что он ее выкрал? Как же. Будто бы она позволила.

Из-под стола раздалось недовольное ворчание, и на свет вылез нахохлившийся Цербер. Он отряхнулся, осторожно гавкнул и уставился на хозяина. В глазах огромного пса явно читался немой укор.

— Знаю, мальчик, знаю, — со вздохом почесал Аид того за ухом. — Не волнуйся. Она скоро успокоится.