Олимпиец

— У меня есть идея, — подала голос с задней парты Кэйтлин. — Символ — это проявление нашего духа?

— Тоже мимо, но плюсик за старание, — одобрительно кивнул Марк. — Еще варианты?

— Проявление духа богов? — высказал предположение лысый амбал. — Я Федор, кстати.

— Бинго! — с энтузиазмом хлопнул в ладоши Марк. — Не совсем, но близко! Очень. Молодец, Федя. Хвалю.

Я тихо присвистнул. Это что, в голове у парня не только мышцы? Может, я зря к нему не сел?

— И какая разница? — громко возмутилась Лика.

— Совсем нет, девушка. Совсем нет.

Маркелл снова вернулся к доске и принялся усердно что-то чертить.

— Очень частое заблуждение — считать, что Символ относится ТОЛЬКО к крови. На самом же деле Символ — это проявление части духа существа, — он постучал по написанному на доске слову. — Ясно? Духа! А не крови! Который оказался внутри человека. Тем или иным образом.

Он оглядел притихший класс и улыбнулся.

— Что, непонятно? Не волнуйтесь.

Марк вытащил из карандаша грифель и поднял его повыше.

— Допустим — это бог. Любой бог. Для примера давайте возьмем, — он оглядел кабинет, пока не остановил свой взгляд на главной заучке класса и улыбнулся. — Афину. Никто же не против?

Большая часть школьников отрицательно покачала головой, и лишь несколько вроде той же Лики сидели нахмуренные. Она так вообще поджала губы, смотрела с каменным лицом на учителя и напряженно вертела ручку.

Она не привыкла ошибаться.

— Единогласно! — радостно, словно ребенок, воскликнул Марк и задорно улыбнулся. — Итак. Гуляет себе богиня Афина по зеленым лугам, гуляет и тут бац! — он резко хлопнул свободной рукой по столу. — Видит шикарного, атлетичного, а главное, умного юношу. И что она с ним делает?

— Тащит в кровать, — хрипло засмеялась Мэг. — Что ж еще?

— Мудрейшая не какая-то там проститутка! — прошипела Лика и бросила на неё разъяренный взгляд.

Та схватилась за сердце.

— Мне та-а-а-ак страшно.

— Ах ты…

— Точно. Тащит в кровать, — полностью проигнорировав их спор, громко согласился Марк и, с размаха плюхнувшись на стул, закинул руки за голову. — Седлает его, бьет плеткой… Что еще любят сильные женщины? Наручники?

Лика покрылась красными пятнами и, казалось, была готова взорваться. Класс возмущенно перешептывался. А я… Я же едва сдерживал хохот.