Ненаследный сын императора Часть 2 Смута

Остановившись, я вызвал секретаря и отдал распоряжение разыскать канцлера, князя Громова...

Глава 3

С Громовым мы напоминали двух сапёров, идущих навстречу друг другу по минному полю. Каждый шаг был выверен и осторожен, требовал предельной концентрации внимания. Ибо любое неосторожное движение могло вызвать грандиозный взрыв. Но пока нам удавалось преодолевать этот путь без потерь. Не все мои нововведения и решения получали одобрение со стороны старого политика. Тем не менее, до сих пор мы ухитрялись находить компромиссы на почве общей любви к России, как бы пафосно это не звучало.

С сомнением восприняв мою идею создания Высшего совета, указывая мне, что устоявшиеся столетиями традиции деления общества на классы, преодолеть по щелчку пальцев невозможно, Громов с пессимизмом расценивал перспективы такого органа власти. Но при этом влился в рабочий процесс с относительной легкостью, подавая пример другим аристократам. Если уж сам великий канцлер, глава одного из древнейших русских родов, не гнушается общением с простыми торгашами и ремесленниками, прислушиваясь к их мнению, куда было деваться остальным!

Поэтому и сейчас, столкнувшись с назревающей внешнеполитической проблемой, я хотел сначала посоветоваться с Владимиром Алексеевичем.

В ожидании его прихода, я снова и снова перечитывал строчки письма Елизаветы, отмечая места, которые следовало озвучить Громову. За этим занятием меня и застал стук в дверь.

Канцлер ворвался в кабинет стремительным порывом грозового ветра.

Зная, что я не стал бы беспокоить его по пустяковым капризам, он выжидательно смотрел на меня, устроившись в гостевом кресле. Я, махнув рукой на предосторожности, молча пододвинул ему листки, покрытые убористым бисерным почерком сестры. Быстро пробегая глазами письмо, он заметно мрачнел. Закончив, он положил порядком измятые листы бумаги на мой стол, и, задумчиво потирая высокий упрямый лоб, глухо поинтересовался:

- И что Ваше Величество предполагает предпринять?

Я пожал плечами:

- Вы же понимаете, Владимир Алексеевич, что сестер я приму, обратно не вышлю.

Более того, если я узнаю, что им причинили какой-либо вред, подвергли хоть малейшим оскорблениям – я этого так не оставлю!

Громов поморщился и произнес:

- В вас, Алексей Александрович, говорят сейчас эмоции. Родственные чувства, так сказать… - он с усмешкой глянул на меня. Я почувствовал, как заалели мои уши.

- Тем не менее, давайте трезво взглянем на ситуацию.