Целительница. Первое испытание

А так…

Чтобы за твое продвижение хлопотал сам начальник полиции Центрального района Москвы, нужно действительно быть лучшим.

- Ну что, с кого начнем? – произнес он, удовлетворившись увиденным.

- Позволите мне? – чуть приподнялся над стулом Варланов.

Трубецкой махнул – сиди, тот плюхнулся обратно, явно рассчитывая именно на такую реакцию князя.

И ведь не сказать, что разбавил эту троицу, но…

- Не нравится мне все это, - в качестве предисловия начал Варланов. Пересекся взглядами с Хлопониным и чуть заметно кивнул, словно отвечая на незаданный вопрос.

- А печати на упаковке? – вспомнил Трубецкой отчет об обыске у одного из дилеров.

Взяли тогда не только серьезную партию, но и фрагмент самой упаковки, на которой сохранился штамп с изображением льва и солнца в обрамлении хлебных колосьев.

Выглядело не совсем стандартно, но стилизация весьма напоминала герб Персии.

- Сама печать старая – отчетливо видны потертости, а вот проштамповано недавно. Два месяца назад, - достав из папки лист бумаги, Варланов протянул его Трубецкому.

Хлопонин, сидевший как раз между ними, успел перехватить…

Говорить, что кто-то много себе позволяет, Трубецкому не пришлось:

- Вали Рахим? Так мы же его… - несколько озадаченно посмотрел на Трубецкого Хлопонин.

- Вот именно, - вместо князя отреагировал Варланов. – По данным военного ведомства, род Вали Рахима, которому и принадлежит штамп, вы вычистили до последнего взрослого.

- Вали Рахим, это тот самый…?! – рассматривая отчет, нахмурился Трубецкой.

Кто именно напал на пограничную крепость, они тогда установили без проблем – пуштунский род, державший в этом регионе ведущий в Россию наркотрафик. Ну и ответили по принципу: каждому по делам его.

Со стороны, возможно, выглядело излишне жестоко, но…

Результат был. Сколько лет прошло, а пограничникам в том районе все еще делать было практически нечего.

- Значит, кто-то из деток подрос и возмужал достаточно, чтобы вспомнить, чем именно промышляли родичи, - задумчиво протянул Хлопонин. – Надо было и их…

- Андрей! – резко оборвал его Трубецкой.

По большому счету с Хлопониным он был согласен. Как бы страшно не звучало, но дети кровного врага, оставленные в живых, имели свойство вырастать. И чаще всего становились новыми кровными врагами.